Вход

Изображения в галерее

526.jpg
449.jpg
811_74.jpg

Главная

Житие преподобных отцов наших Симеона, Христа ради юродивого и Иоанна, спостника его. ч. 1


     Во дни благочестивого царя Иустиниана1, когда христолюбивые люди стекались в святой город Иерусалим на праздник Воздвижения честного и животворящего креста Господня2, по Божиему промышлению пришли из Сирии3 в Иерусалим на поклонение честному древу Креста двое юношей. Имя одного — Иоанн, а другого — Симеон; оба знатные и богатые.
     Иоанну в это время было от роду 24 года; он имел молодую жену и жил при старике отце, а мать у него уже умерла; а Симеон был еще холост4 и имел только вдовую старуху мать, 80-ти лет. Оба эти юноши происходили из одной страны и, сдружившись между собою в Христовой любви, пробыли вместе в Иерусалиме довольно времени, обходя и поклоняясь святым местам. Когда они, возвращаясь к себе, спустились в долину Иерихунтинскую и, проезжая подошвой горы, миновали город, то увидели по берегам священной реки Иордана5 монастыри. Тогда Иоанн, обратись к Симеону, спросил:
     — Знаешь ли, кто живет в тех обителях?
     — А кто в них обитает? — пожелал узнать Симеон.
     — Ангелы Божии живут в них, — отвечал Иоанн.
     Симеон же, подивившись и вздохнув, спросил:
     — А можем мы их видеть?
     — Если захотим начать такую же, как они жизнь, — отвечал Иоанн, — то, без сомнения, усладимся лицезрением и беседою их.
     Оба они ехали верхом; теперь же сошли с коней, отдали их своим слугам, приказав:
     — Ступайте, не спеша, впереди нас.
     Итак, слуги вели коней впереди, а они, следуя издали, рассуждали, как бы спасти свои души. Идя понемногу, они подошли к перекрестку: один путь, многолюдный, вел в Сирию, куда и им надлежало идти, а другой путь вел к Иордану, где виднелись монастыри. Указывая Симеону пальцем на дорогу, ведущую к Иордану, Иоанн сказал:
     — Вот путь, ведущий к жизни.
     А показывая на дорогу, лежащую по направлению к Сирии, прибавил:
     — Этот же путь приводит к гибели. Итак, брат, станем здесь на распутии, помолимся Богу, чтобы Он научил нас, каким путем следует идти.
     И, преклонив колена, они начали горячо молиться:
     — Боже! Боже! Боже! Желающий спасения всему миру! Яви волю Свою твоим рабам и укажи нам путь, которым мы должны идти!
     Помолившись довольно времени, Иоанн и Симеон бросили жребий, и жребий выпал идти по дороге, ведущей к Иордану. Тогда преисполнились они великой духовной радости и со смирением благодарили Бога. И тотчас забыли о своих родных — один отца и жену, а другой — мать, презрели свои богатства и как бы за сон сочли все привлекательное и услаждающее в этом мире. И обняв друг друга, облобызались святым лобызанием и пошли по пути к Иордану, которым, действительно, достигли вечной жизни. И устремились с радостию, как Петр и Иоанн к живоносному гробу Христову (Ин 20,1—10), укрепляя и увещевая друг друга: Иоанн боялся, чтобы как-нибудь сожаление о состарившейся матери не отклонило Симеона от доброго намерения, а Симеон точно также боялся за Иоанна, чтобы любовь к молодой жене, подобно тому, как магнит железо, не отвлекла его от предпринятого пути. Поэтому они обращались друг к другу со словами духовного наставления и утешения, Иоанн говорил Симеону:
     — Не унывай и не ослабевай, возлюбленный брат! Ибо я надеюсь на Господа, Который возродил нас в нынешний день. Да и какая польза для нас от мирской суеты? Или какую найдем помощь в богатствах в день Страшного Суда? Не скорей ли они повредят нам? Точно также наша юность и телесная красота — разве они всегда с нами? Не изменятся ли от старости и не погибнут ли от смерти? Да мы и сами не знаем, дождемся ли старости, ибо и юноши, не ожидающие смерти, умирают.
     А Симеон со своей стороны убеждал Иоанна:
     — У меня, брат, нет ни отца, ни братьев, ни сестер; есть одна только родительница моя, уже престарелая, и не столько о ней соболезную, сколько боюсь в своей душе за тебя, чтобы не отвела тебя с этого благого пути мысль о прекрасной и любезной жене твоей, с которой так недавно сочетался ты браком.
     Так, беседуя между собою, шли они вперед. И о том молили они Бога, да покажет им Свою волю, в каком бы монастыре им постричься. И выбрали для себя такое знамение: в каком монастыре найдут они отворенные ворота, в тот, значит, Бог и повелевает им войти. Случилось им придти в монастырь преподобного Герасима, в котором игуменом был муж боговдохновенный, по имени Никон; ему было возвещено Богом о пришествии этих двух юношей, возгоревшихся Божественною любовию. Ибо Никон видел в тот день во сне Господа, говорящего ему: «Встань, отвори двери ограды, да войдут сюда Мои овцы». Игумен, поднявшись, пошел и отворил монастырские ворота и сел около них, ожидая прихода овец Христовых. Иоанн же и Симеон, приближаясь к монастырю, когда увидели отворенные ворота и у ворот сидящего старца, возрадовались великою радостию. И обратился Иоанн к Симеону:
     — Доброе это знамение, брат, — вот монастырь отворен и привратник сидит, как будто нарочно, ожидая нашего прихода.
     Когда они приблизились к воротам, игумен встал и сказал:
     — Хорошо сделали, что пришли вы, агнцы Христовы.
     И приняв их ласково, ввел в монастырь и угостил их пищей телесной и духовной; как странников он успокоил в ту ночь Симеона и Иоанна. Наутро игумен обратился к ним с таким словом:
     — Прекрасна и угодна Богу любовь ваша, которую вы к Нему единодушно питаете, о дети! Но вам надо тщательно блюстись, чтобы не угасил ее в вас враг нашего спасения. Путь ваш хорош, но не надо ослабевать на нем, пока не будете увенчаны. Похвально намерение ваше, но не нерадите, чтобы не охладела в сердцах ваших теплота духовная. Хорошо, что вы поставили вечное выше временного. Конечно, доброе дело служить родителям по плоти, но без сравнения выше служить Отцу небесному. Милы братья по плоти, но гораздо спасительнее духовные. Полезны друзья, которых вы имеете в миру, но много лучше приобрести друзей среди святых угодников Божиих. Сильны ходатаи и заступники ваши перед князьями, но все же не таковы, как ангелы, ходатайствующие за нас перед Богом. Хорошо и милостыню давать нищим Бога ради; но никакое приношение не благоприятно столь Богу, как душу и волю свою предать Ему всецело. Приятно наслаждение сей жизнью, но ничтожно по сравнению с наслаждениями райскими. Прекрасно и всеми любимо богатство, но никак не сравнится с теми сокровищами, не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор 2,9). Приятна и красота юности, но ничто в сравнении с достоинствами Прекраснейшего всех сынов человеческих6. Прекрасно стать воином царя земного, но непродолжительно и опасно это служение. А быть воином Царя небесного значит торжествовать над всею вражьею силою.
     С таковыми и подобными этим наставлениями обратился к ним преподобный игумен и, видя обильные слезы, текущие из глаз их, сказал Симеону:
     — Не жалей, не плачь о сединах госпожи твоей матери, ибо за твои труды Бог лучше ее утешит, нежели сам ты, находясь при ней. Если бы даже ты неотступно был при ней и то не знал бы наверно — ты бы ее раньше похоронил или она тебя. И умер бы ты без угождения Богу, не имея ничего, что могло бы избавить тебя от будущих зол после смерти: ибо ни материнские слезы, ни отцовская любовь, ни богатство и слава, ни брачный союз, ни любовь к детям не могут умолить страшного Судию, а только — добродетельная жизнь, подвиги и труды, подъятые ради Бога! Потом, обратившись к Иоанну, сказал:
     — И тебе, о чадо! Да не влагает враг таковых мыслей, чтобы ты стал рассуждать в уме своем: кто без меня поддержит престарелого отца и прокормит? Кто утешит рыдание супруги моей? В самом деле, если бы вы предоставили их одному Богу, а сами пошли работать другому, то вы по справедливости сокрушались бы о них. А так как Единый есть Бог, Которому вы поручили родителей своих, и из любви к Которому оставили их, то должны знать, что Он Сам промыслит о них. Подумайте также и о том, что, когда были вы в миру и трудились для жизни временной, благость Господня заботилась о вас и щедро наполняла дом ваш; тем более Господь позаботится о домах ваших ныне, когда вы пришли трудиться Ему всем сердцем, желая совершеннее благоугодить Ему. Вспомните о, дети! ответ Господа, желавшему следовать за Ним и сказавшему: Господи! Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Господь сказал: Иди за мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Мф 8,21—22). Так и вы, с непреклонною волею и твердым сердцем идите во след Христа, Ибо, если бы земной и смертный царь призвал вас к себе, желая сделать вас постельничими или советниками, разве вы не пренебрегли бы вашими домашними и не пошли бы со скоростию к царю, чтобы служить ему в славе и чести и услаждаться лицезрением и милостию его? И это бы вы сделали из-за краткого времени, пока он захотел бы почтить вас перед своими вельможами.
     Иоанн же и Симеон отвечали:
     — Истинно так, отче!
     И продолжал игумен:
     — Тем с большею о, дети! должны мы поспешностию и усердием идти на зов Царя небесного, призывающего нас к чести, которой уподобиться и с которой сравниться не может никакая самая высокая мирская почесть. Мы должны послушать Бога, призывающего нас к Себе, помня любовь Его к нам, ради которой Он не пощадил Своего Единородного Сына, но предал Его за нас на кровавую смерть, чтобы сделать нас сынами Своими; и если бы за это мы пролили всю нашу кровь, то и тогда не воздали бы нисколько по достоинству в сравнении с явленной Им благостию и любовию: потому что нельзя приравнять кровь царскую крови рабов.
     Сказав все это им и догадываясь, что Симеон и Иоанн, одетые богато, выросли, не зная нужды, боговдохновенный игумен, хотя и видел их горячее усердие к Богу, все-таки советовал им не тотчас возлагать на себя иноческий образ, но подождать некоторое время: пусть сами себя испытают — смогут ли вынести тягость подвижнической жизни. А они, упавши к ногам его, молили его со слезами, чтобы он безотлагательно постриг их и облек в святой чин.
     После того старец, желая их испытать, взял отдельно Иоанна и говорит ему:
     — Я уже убедил твоего друга, чтобы он еще на год остался в миру.
     — Если ему угодно, — возразил Иоанн, — пусть остается, я же не в состоянии так долго ожидать пострижения, но умоляю тебя, отче, тотчас совершить надо мной то, чего жаждет душа моя.
     Симеон же, видя их отдельно беседующих, сказал старцу:
     — Не медли, отче, слушая доводы Иоанна; трепещет за него у меня сердце, что затужит он о супруге своей, с которою в нынешнем году сочетался браком, богатой и прекрасной, и ради нее да не уклонится от любви к Богу.
     Иоанн также обратился к старцу со слезами (очень он был склонен к слезам):
     — Молю тебя, отче, немедленно постриги нас, чтобы не погубить дорогого мне брата. У него мать, которая так сильно любит его, что не может жить, не видя его, и боюсь за него, чтобы, вспомнив о любви к нему матери, не отшатнулся от любви к Богу; итак, не перестану печаловаться, пока не увижу его постриженным.
     Старец же, видя их взаимную заботу друг о друге, и по опыту зная, что Бог не постыждает, не отвергает прибегающих к Нему всею душою и твердою верою, не медля более, ввел их в церковь и постриг в начальный иноческий образ. Когда же совершалось их пострижение, Иоанн сильно плакал, а Симеон тайно толкал его, давая знать, чтобы он молчал, — он думал, что тот плачет об отце и жене своей. Но тот изливал слезы от горячей сердечной любви к Богу.
     После пострижения и по совершении святой литургии, игумен опять простер к ним продолжительное поучительное слово, ведая своим прозорливым духом, что недолго пробудут они в его монастыре, так как Бог призовет их на еще более совершенное житие.
     Тот день пришелся в субботу, и хотел игумен наутро, в воскресенье, возложить на них совершенный чин ангельского образа.
     И стали говорить некоторые из братий Иоанну и Симеону:
     — Блаженны вы, потому что наутро возродитесь и будете чисты, как бы только что родились; вы очиститесь от ваших грехов, как будто только в этот день получили крещение.
     А те, не понимая того, что говорили им, изумились и ужаснулись и, придя к святому игумену в субботу вечером, молили его такими словами:
     — Не крести нас, отче, потому, что мы христиане и дети христианских родителей, вновь рожденные погружением святого крещения.
     Игумен же, не понимая слов их, спросил:
     — Кто вас хочет крестить, о, дети?
     Они отвечали:
     — Слышали от братий, что наутро будем крещены.
     Тогда игумен, поняв, что братия говорили им о святом ангельском образе, сказал:
     — Хорошо объяснили вам отцы: потому что наутро хотим облечь вас в совершенный чин ангельского образа, который освободит вас от всех сделанных вами в мире прегрешений, подобно второму крещению.
     Иоанн же и Симеон не знали, что такое совершенный чин ангельского образа. И приказал игумен позвать брата, которого в прошлую неделю посвятил в тот совершенный чин, чему еще не исполнилось 7 дней, так что брат носил постоянно, по уставу монастырскому, все одеяния святого чина. Когда этот брат пришел, Иоанн и Симеон, увидев его, припали к ногам игумена и молили, чтобы он тотчас же, еще вечером, облек их в этот чин.
     — Мы люди, — говорили они, — не знаем, проживем ли эту ночь и увидим ли утро, и, вдруг, отойдем от этой жизни, не получив такого венца, радости и славы, в какой видим этого брата.
     Уразумел игумен, что они созерцают какое-то видение, и отпустил призванного брата обратно в келью. Когда тот ушел, опять Иоанн и Симеон усиленно стали просить игумена:
     — Отче, Бога ради, тотчас облеки нас в одежды, которые мы видели на том брате: поистине в монастыре твоем не видели ни одного в такой славе, как брат тот.
     — Что видели вы, дети, на том брате? — спросил их игумен.
     Они отвечали:
     — Видели на голове его пресветлый венец и вокруг сияние, и какие-то лики светолепные, со свечами в руках, окружали его с удивительным пением.
     И подивился игумен такой душевной их чистоте и сказал им:
     — Наутро и вы, по благодати Святого Духа, получите такой же венец и славу вместе со святым ангельским чином.
     Когда наступил воскресный день, игумен совершил над ними тот святой чин, и оба видели друг на друге венцы, сияющие на их головах, и ночью видели лицо друг друга ясно, как днем: и такой радостию исполнилась душа их, что они не желали вкусить ни пищи, ни пития.
     По прошествии 2-х дней, после принятия совершеннейшего чина, случилось им встретить того прежде названного, виденного во славе, брата, облеченным во вретище и выполняющим монастырское послушание, — они не видели над ним прежней славы и венца и удивлялись. Симеон же сказал Иоанну:
     — Поверь мне, брат, что, по истечении 7-ми дней, и мы не будем видеть друг над другом блестящего венца и сияния, как теперь.
     Иоанн спросил:
     — Итак, чего ты хочешь для себя еще, брат?
     — Послушай меня, — отвечал Симеон, — я хочу, чтобы мы, как вышли из мира, так и отсюда уйдем на еще более безмолвное пустынное житие; ибо с тех пор как облек нас честной игумен во святой сей образ, разгорелось мое сердце от некоторого чудесного желания, и душа моя никого не хочет видеть, ни говорить, ни слышать чей-нибудь голос, но желает оставаться в полнейшем от всех удалении и в глубоком молчании.
     — Что будем есть, живя в пустыне? — возразил Иоанн.
     Симеон отвечал:
     — А что едят другие пустынножители, о которых слышали из уст поучающего нас игумена? Питающий тех пропитает и нас, и, думаю, игумен так много говорил нам о пустынножителях из желания, чтобы и мы избрали пустынножительство.
     Иоанн опять возразил:
     — Но мы еще не научились петь псалмы по уставу монастырскому?
     — Спасший угодивших Ему ранее Давида, — успокоил его Симеон, — спасет и нас, и как научил Он слагать псалмы Давида, пасшего овец в пустыне, так и нас научит. Не ослушайся меня, брат, но как вместе посвятили мы себя Богу, так и потрудимся для Него вместе.
     Иоанн согласился, говоря:
     — Как ты хочешь, так и сделаем; но как мы выйдем из монастыря, двери которого на ночь запирают?
     Иоанн отвечал:
     — Отверзший нам днем, откроет и ночью.
     Когда они таким образом согласились и порешили и когда наступила ночь, игумен увидел во сне некоего почтенного мужа, святого по виду, открывающего монастырские ворота со словами:
     — Выходите, овцы Христовы, на свое пастбище.
     Тотчас, поднявшись, он поспешил к воротам и нашел их открытыми и, думая, что Иоанн с Симеоном уже вышли, сел печальный, вздыхал и думал:
     — Не достоин был я принять молитвы отцов моих, ибо не я, а они были отцами и учителями. О, какие драгоценные камни (как сказано в Писании) не узнанные лежат на земле, многими видимые, но не многими ценимые!
     Когда игумен так размышлял в себе и сокрушался, вот вышли из своей кельи к воротам рабы Христовы, чтобы покинуть монастырь. И увидел игумен идущих впереди них прекрасных юношей с ярко горевшими свечами. Иоанн же и Симеон юношей тех не видели, но, заметив открытые врата, сильно обрадовались, что не лишились своей надежды. Когда же увидели у ворот старца, испугались и хотели вернуться, не догадываясь, что это игумен. Игумен же подозвал их словами:
     — Не бойтесь, чада, идите во имя Господне!
     Они же, узнав, что это игумен, еще более обрадовались и поняли, что Бог, открыв ему ранее об их приходе, указал и отшествие их, и поклонились старцу со словами:
     — Благодарим тебя, отче, но как достойно возблагодарим Бога и честную твою главу, не знаем. И кто из нас мог надеяться сподобиться таковых даров? Какой царь мог бы почтить нас таким саном? Какие сокровища обогатили бы нас столь скоро? Воды каких бань так очистили бы наши души? Какие бы родители могли нас так любить и спасти, как ты, честный отче?! О Христе ты нам отец и мать, владыка, пастырь и наставник, и руководитель! Через тебя получили непохищаемое сокровище и нашли бесценную жемчужину спасения; узнали, поистине, силу второго крещения, как поведали нам отцы. Просим же твое блаженство, отче, чтобы, помолившись о нас, отпустил нас рабов твоих идти, куда нам укажет Бог: ибо от всей души мы пожелали послужить Ему, и поминай, отче, своих овец, коих принес Богу в жертву.
     Все это произнесли они с великими слезами. Плакал и игумен от душевной радости, видя столь великое желание их служить Богу. Наконец, поставив Симеона направо, а Иоанна налево и воздев руки к небу, произнес молитву:
     — Боже праведный и славный! Боже великий и крепкий! Боже Предвечный и Вечный! Приклони ко мне грешному слух в час сей! Услышь меня, Господи, обещавший послушать всех, истинно служащих Тебе! Направь стопы рабов Твоих сих и ноги их поставь на путь мира. Будь Помощником сим незлобивым отрокам и сохрани их целыми, как голубей; запрети всем нечистым духам, да не приближаются к ним, но да бегут далеко от лица их. Возьми щит и латы и восстань на помощь мне; обнажи меч и прегради путь преследующим меня; скажи душе моей: «Я — спасение твое!» (Пс 34,2—4). Соделай, да удалится от их мысли всякое малодушие и ужас, и да сгинет всякая гордыня и самомнение и всякая злоба; да утихнет всякое разжение плоти, случающееся от природы и от бесовского искушения; да освятится их тело и душа, и дух их да просветится светом благодати Твоея, да возрастая духовно, перейдут в возраст мужа совершенна и сподобятся получить часть среди угодников Твоих, восхваляя Тебя со святыми ангелами и всегда поклоняясь Тебе — Отцу, Сыну и Святому Духу, Богу Единому в Троице во веки. Аминь!
     Потом, обратившись к рабам Христовым, со слезами произнес:
     — Бог, Которого вы избрали, о, добрые дети! и к Которому вы прибегли, да пошлет Он ангела пред лицом вашим, который приготовит вам безбоязненный путь и пойдет впереди вас, избавляя вас от вражеских сил, как Иакова от Лавана и от Исава (Быт 31—33), и — Даниила от пасти льва! (Дан 6).
     И, обняв их обоих, опять обратился с молитвою к Богу:
     — Спаси, Боже, спаси возлюбивших Тебя всем сердцем: ибо Ты праведен, Господи. Не оставь тех, которые оставили ради Тебя все суетное!
     Затем опять обратился к ним:
     — Берегитесь, чада! Потому что выходите на страшную брань, но не бойтесь! Силен Бог и не пошлет вам искушений выше меры. Подвизайтесь, дети, и да не будете побеждены врагом; стойте мужественно, имея броней святой иноческий чин ангельского образа. Но помните Сказавшего: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия (Лк 9,62). Не будьте ленивы и унылы, начиная сей путь Господень, чтобы и на вас не исполнилась притча о начавшем ставить столп: этот человек начал строить и не мог окончить (Лк 14,30). Мужайтесь, дети, зная, как ничтожна борьба и как велик венец, как непродолжителен труд и вечно отдохновение.
     Пока они упражнялись в таких беседах, подошло время звонить к утрене, и им нужно было выходить из монастырских ворот; Симеон, отведши игумена отдельно, сказал ему:
     — Молю тебя, отче, ради Господа, помолись усердно за брата моего Иоанна, да изгладится из ума его память о жене, чтобы вследствие вражеского искушения, не оставил меня, и я истаю от сожаления о разлуке с ним; помолись и об отце, родившем его, да утешит его Господь, чтобы он не печалился об оставившем его сыне.
     Также и Иоанн, отведши старца в сторону, умолял:
     — Бога ради, отче, не забудь в святых твоих молитвах брата моего Симеона, да не удалится от меня к матери, увлекаемый любовью к ней; иначе пристань послужит нам местом потопления.
     Удивился старец таковой между ними любви и, обещав молиться за них, благословил их, ограждая крестным знамением, и отпустил с миром.
     Отойдя от преподобного игумена, рабы Христовы, Симеон и Иоанн, молились: «Боже! По молитвам раба Твоего, отца нашего Никона, Сам веди нас куда Тебе угодно; ибо мы странники и не знаем ни места, ни страны, куда бы обратились, но, стремимся к Тебе, хотя, быть может, в глубине пустыни ждет нас смерть».
     Потом обратился Иоанн к Симеону:
     — Что теперь будем делать, брат? Куда пойдем?
     Симеон отвечал:
     — Пойдем направо, потому что все, что правое, то хорошо.
     И пошли на правую сторону; было же то промышлением Божиим: Господь не оставляет рабов Своих. Пройдя порядочно, они подошли к Мертвому морю7 и нашли близ моря и Иордана, впадающего в то море, место удобное и келию, где пребывал один пустынножитель, за несколько дней перед тем преставившийся ко Господу; были здесь и сосуды небольшие, и огород с насажденным овощем, которым питался преставившийся старец. Увидев это, рабы Христовы обрадовались так же сильно, как радуется нашедший значительное сокровище, и благодарили Бога, и, поселившись там, начали жить. Немного времени спустя, враг наших душ, диавол, не стерпев богоугодного жития рабов Христовых, начал войну против них. Иоанну влагая воспоминание о жене и отце, Симеону — любовь к матери. Они же, когда видели друг друга печальными, тотчас говорили друг другу:
     — Стань, брат, помолимся вместе Владыке нашему Иисусу Христу, да сохранит нас от вражеских козней молитвами святого старца нашего Никона.
     И когда молились они, скоро приходила к ним помощь Божия, отражающая от них вражеские наветы. Иногда искуситель влагал им желание отведать мяса и выпить вина; иногда показывал во сне родителей и сродников: или сокрушающихся о них, или же пирующих; то повергал их в уныние и леность, то, думая ужаснуть их привидениями, опять внушал им мысль вернуться в монастырь, как будто им было невыносимо пустынножительство. И разнообразными способами пестрый змей тот старался прервать праведное житие тех похвальных подвижников. Они же, помня свои обеты и светлые венцы, которые сначала видели друг над другом, а также помня наставления и слезы своего старца, превозмогали в служении Господу и утешались, часто ощущая в сердцах своих некоторую духовную сладость. После мужественного сопротивления вражеским искушениям, являлся им во сне преподобный Никон, то увещевая их, то молитву совершая за них Богу, то научая их псалмам и молитвам. И, пробудившись, они помнили наяву то, чему научились от него во сне и имели от того великую радость. Также точно и печаль, происходившую от воспоминания о домашних, облегчил им Господь через два года такими откровениями. Преставилось Симеону в ночном сонном видении, что он посещает матерь свою в ее доме и говорит ей на сирском наречии: «Ладохрелихем, т.е. не заботься, мать; ибо хорошо нам: я и господин Иоанн здоровы и водворены в царской палате и вот носим венцы, которыми увенчал нас царь, украсив нас светлыми одеждами; скажи также и родителю Иоанна, чтобы не тужил о своем сыне и, вообще, не заботьтесь о нас».
     Много раз повторялось Симеону это видение, и из этого он понял, что его мать уже не печалится о нем, будучи утешена Богом. Точно также и Иоанну в сонном видении являлось какое-то пресветлое лицо со следующими словами: «Вот я сделал отца твоего беспечальным, вселив в него покой и радование, и жену твою на этих днях возьму в мое царство».
     Рассказывая друг другу о таковых видениях, Иоанн и Симеон радовались в своих душах и веселились о Боге Спасителе своем. И с тех пор не знали никакой печали; первый — об отце и жене, а второй — о матери; но одна у них была забота — днем и ночью славословить Бога. То для них был труд неутомительный и забота без печали — постоянно творить молитвы, и в непродолжительное время они сделались достойными сосудами Святого Духа и сподобились созерцания божественных откровений. Иногда они жили и отдельно друг от друга, но недалеко, не больше, как на расстояние брошенного камня. И если одному из них приходила мысль вражеская, тотчас смущаемый прибегал он к другому: ибо они открывали друг другу свои мысли и, молясь вместе, прогоняли наветы вражеские.
     По прошествии некоторого времени, блаженный Симеон, сидя на отдельном месте, пришел в восторг и видит себя в своем отечестве, в городе Едессе8, навещающим больную мать, со словами: «Как живешь, мать?»
     А она отвечает: «Хорошо мне, сын мой!» Он же снова сказал ей: «Иди, ничего не боясь, к Царю, ибо я умолил Его за тебя и приготовил тебе место хорошее, и когда Он захочет, то и я приду к тебе». Придя в себя после этого видения, Симеон понял, что в ту минуту умерла его мать, и поспешил к Иоанну, прося его, да помолится он о душе его матери, а сам, преклонив колена, так молился со слезами: «Боже, жертву Авраама благосклонно принявший (Быт 22) и не отвергший жертвы Иеффая (Суд 11) и дары Авеля не презревший (Быт 4), ради отрока своего Самуила явивший матерь его, Анну, пророчицей (1 Цар 1—2). Ты, Господи мой, Господи! Меня ради, раба Твоего, прими душу доброй моей матери; помяни ее болезни и труды, принятые ради меня; помяни ее сокрушение и слезы, которые она пролила, когда я укрылся от нее к Тебе. Помяни грудь ее, которой она меня вскормила, надеясь иметь от меня помощь и утешение и не получив того, на что надеялась. Не забудь, Владыко, ее сердечные рыдания, причиненные мною, когда я оставил ее Тебя ради. Вспомяни, сколько ночей не приходил сон на ее глаза, от постоянной мысли о своем сиротстве и моей юности. О, как сокрушалась она сердцем, глядя на мои одежды, в которые уже не облекалось ее драгоценное сокровище! Помяни, скольких радостей и веселия лишил я ее моим от нее удалением, чтобы служить Тебе, моему и ее Владыке и Богу! Дай ей ангела Твоего хранителя сильного, который избавит душу ее от хитрых и немилостивых воздушных духов, желающих всех погубить9. Повели, Боже мой, разлучиться душе ее от тела без болезни и страха и, как Благий, прости ей все согрешения, которые она соделала в сей жизни. Ей, Боже правосудный! Не переведи ее из печали в печаль, из беды в беду и от сокрушений к сокрушениям, но вместо печали, какою она скорбела обо мне, единственном сыне своем, подай ей радость и вместо горя веселие, приготовленное, Боже мой, для святых Твоих».
     Молился с ним вместе и Иоанн о душе преставившейся. И, поднявшись с молитвы, утешал Иоанн Симеона:
     — Вот, брат, Бог услышал твои молитвы и взял к Себе матерь твою; потрудись же еще со мной, и оба помолим Господа, да покажет Свою милость и бывшей моей жене, да или приведет ее к иночеству, или возьмет к Себе от этого мира.
     И оба о том молились. Прошло немного времени, и Иоанн, находясь в восторге, увидел свою жену, сидящей в своем доме: пришла к ней Симеонова мать, взяла ее за руки и говорит: «Встань, сестра моя, и пойдем ко мне, ибо украшенный дом дал мне Царь, Который сделал сына моего вместе с твоим мужем Своими воинами; перемени свои одежды и облекись в чистые». И тотчас она, встав, переменила одежды и пошла вслед за ней. Из этого видения понял Иоанн, что умерла жена его и вместе с материю Симеона поселилась в месте праведных, и сильно возрадовался. С этого времени оба стали беспечальны и пробыли в пустыне, живя вместе, претерпевая всякое злострадание 29 лет, мужественно борясь с невидимыми врагами и, по Божией благодати, побеждая их и прогоняя. А особенно Симеон в столь великое пришел бесстрастие, что тело его стало как бесчувственное дерево, не ощущающее никакого сильного желания, так как все члены его были умерщвлены. Однажды Симеон сказал Иоанну:
     — Нет больше нам, брат, нужды оставаться в пустыне, но, послушай меня, пойдем, послужим спасению других: здесь мы только себе помогаем, а награды за помощь другим не имеем. Не апостол ли говорит: никто не ищи своего, но каждый пользы другого (1 Кор 10,24—33). И еще: для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Кор 9,22).
     Сказал ему на это Иоанн:
     — Думаю, брат, что сатана, возненавидев наше уединение, внушил тебе такую мысль, но воспротивься ему и останься здесь, дабы подвиг наш, который мы здесь начали и на который мы призваны Богом, мы и окончили в этой пустыне.
     Симеон возразил ему на это:
     — Поверь мне, брат, что я здесь более не останусь, но по силе Христовой иду и поглумлюся над миром.
     Иоанн стал говорить ему:
     — Я еще не достиг такого совершенства, чтобы мог глумиться над миром; боюсь, чтобы как-нибудь он не посрамил меня и не лишил меня благодати Божией. Умоляю тебя, добрый мой брат, ради Господа, соединившего нас, не оставь меня смиренного, не отлучайся от своего брата; ты знаешь, что после Бога я не имею никого, кроме тебя одного, брат мой; от всех отказался и привязался к тебе одному. А ты хочешь теперь, как в море, оставить меня в этой пустыне одного. Вспомни день, когда мы бросили жребий и пошли вместе служить Господу и обещали не разлучаться друг с другом. Вспомни тот час, когда преподобный отец наш Никон облек нас в святой великий ангельский образ, и были мы оба как одна душа, и все дивились любви нашей. Не забудь слов великого старца, которыми он нас утешал и увещевал ночью, когда мы выходили из монастыря; не оставляй меня, брат, молю тебя, чтобы как-нибудь не погиб один без тебя, и Бог взыщет с тебя за мою душу.
     Симеон вразумлял его:
     — Считай меня, что я умер; в самом деле, если бы я умер, не оставался ли бы ты один? Поверь же, что если пойдешь со мною, поступишь хорошо; если не пойдешь — твоя воля; я же все равно здесь не останусь, но иду, куда велит мне Бог.
     Иоанн понял, что это от Бога внушение его брату, чтобы шел из пустыни в мир и не стал больше ему прекословить. Сокрушаясь же о разлучении своем с братом, так сказал ему:
     — Смотри возлюбленный Симеон, чтобы собранное в пустыне не рассыпал мир, и что преуспел, благодаря молчанию, то пусть не повредится от мирской молвы; да не погубит сон твоих всенощных бодрствований, и мирские утехи да не рассеют иноческого созерцания. Берегись, чтобы вид женщин, от коих Бог сохранил тебя до нынешнего дня, не погубил твоего целомудрия, и страсть к собиранию имущества не похитила твоей пустынной нестяжательности, — чтобы посты твои не порушились вкушением многоразличных снедей и чтобы не уничтожились плач твой от смеха, а молитва — от лености. Если ты и получил, возлюбленный, от Бога такую силу, что можешь невредимо для спасения твоего пребывать в мире среди людей, все-таки храни бережно сердце твое от того, что будешь делать перед людьми телом; в том пусть не принимает участия воля, пусть не прикоснется душа твоя к тому, к чему прикоснется рука, и сердце не будет иметь удовольствия от того, что будут вкушать уста, и вместе с выступающими ногами да не возмутится внутренний покой, и все творимое вне да не ощутится внутри, и твой ум пусть сохранится безмятежным. Я радуюсь о твоем спасении, только ты молись обо мне Богу, чтобы не разлучил Он нас в будущем веке друг от друга.
     — Не бойся, любезный брат мой Иоанн, — отвечал ему на это Симеон, — что я хочу делать; то не по моей воле, а по Божьему хотению, и ты узнаешь, что мое дело угодно Богу, из того, что приду к тебе до своей смерти и приветствую тебя и позову тебя с собою и через немного дней пойдешь за мною.
     Побеседовав так, оба стали на молитву и долго молились со многими слезами. Потом, несколько раз обняв друг друга и облобызав уста и грудь, отпустил Иоанн Симеона, далеко проводив его: не хотелось ему разлучаться с ним. И каждый раз, как говорил ему Симеон: «Возратись уж, брат Иоанн», — слова эти были для него, как острый меч, отделяющий душу от тела. В конце концов, облобызав друг друга, они расстались: Симеон пошел в мир, а Иоанн возвратился в пустыню, проливая из глаз слезы.
     Выйдя из пустыни, блаженный Симеон пошел в святой град Иерусалим: ибо сильно желал видеть святые места, которых не видел столько лет, и, дойдя до святой Голгофы10, оставался там 3 дня, приходя и поклоняясь честному и животворящему Кресту и святому гробу Господню. Прилежно он молился Богу, чтобы Господь скрыл дела его перед людьми, пока не преставится из здешнего мира, чтобы тем избежать пустой славы и гордости, которая погубила и низвергла даже ангелов с неба, но пусть все принимают его за безумного и несмысленного, и да получит просимое. Господь слушает молитвы истинных рабов Своих и внимает прошению их.
     И сколько после того творил чудес угодник Божий: бесов изгонял, будущее предсказывал, болезни всякие исцелял, от скоропостижной смерти избавлял, неверных приводил к вере, грешных убеждал к покаянию; тем не менее люди не могли узнать всей его святости, так как Бог скрывал ее от них, но даже до самой смерти считали его юродивым и бесноватым. Он и сам умел свои чудесные дела, совершаемые по Божией благодати, скрывать извне являемым юродством, как покажет это последующий рассказ. Пусть не соблазнится кто-либо, читая про некоторые странные и вызывающие смех действия, которые святой Симеон творил в притворном юродстве, глумясь над пустым и горделивым миром, но обсудит каждый слова апостольские: Кто думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым11. И еще: Мы безумны Христа ради, потому что немудрое Божие премудрее человеков (1 Кор 4,10; 1,25). Из Иерусалима пошел преподобный Симеон в город Эмессу и там начал свое Христа ради юродствование: подходя к городу, увидел на сорной куче дохлого пса; сняв свой пояс, он привязал пса за ногу и повлек его в город, быстро прошел через ворота и тащил по улицам. Собралось множество детей, которые бежали за ним с криком: «Монах юродивый, монах юродивый!»
     И бросали в него камнями и били палками. А утром в воскресенье он вошел в церковь при начале литургии, имея за пазухой орехи. Прежде всего Симеон начал гасить свечи, а когда хотели его выгнать, он, вскочив на амвон, бросал орехи в женщин, и едва с большим трудом могли изгнать его из храма. Он же, убегая, опрокинул продаваемые хлебы и так сильно был избит хлеботорговцами, что едва остался жив. После того один харчевник, продавец съестных предметов и сочива, нечестивец, державшийся Севировой ереси12, увидав блаженного старца и, не подозревая его юродства, обратился к нему со словами: «Что бродишь, старец? Поди ко мне и продавай сочиво, бобы, крупу и прочую снедь».
     Он тотчас согласился и, севши в каморке того человека, начал даром раздавать припасы приходящим нищим, и сам их ел, потому что не вкушал пищи целую неделю. И когда все роздал и ничего не собрал денег, то человек тот начал сильно бить его, вырвал у него бороду и выгнал из своего дома; но старец, не уходя, сел у ворот. Через час, услышав, что жена харчевника потребовала горячих углей, чтобы возжечь фимиам, побежал к печи и, не найдя совка, взял горстями горячие уголья и принес к госпоже, чтобы положила ладан для каждения. Увидав это, она ужаснулась и закричала на него:
     — Что ты делаешь? Зачем ты сжигаешь руки свои?
     А он переложив огонь в свою одежду, сказал:
     — Если не угодно тебе, чтобы я кадил руками, то буду кадить одеждою.
     И, положив ладан, кадил, пока не угасли угли. Видя руки и одежду его невредимыми от огня, муж и жена сильно изумились и присоединились потом к кафолической церкви, а старца стали почитать святым: но он бежал из того дома и не вернулся, пока то чудо не пришло в забвение.
     Когда он юродствовал в городе, один содержатель корчмы взял его к себе и держал его как раба. Был же он нрава жестокого и немилосердого и редко когда давал старцу пищи, хотя ради него и получал много прибыли, так как горожане говорили, глумясь: «Пойдем пить в корчму, где юродивый». Старец своим юродством веселил пивших. Однажды приполз змей, пил вино из сосуда и, выпустив в него яд, уполз. Никого не было тогда в комнате, и юродивый был вне дома, кривляясь среди народа и пляша под игру бубна. Спустя некоторое время, он вошел в дом и увидел над сосудом никому невидимое написанное слово: «Смерть». Поняв случившееся, старец взял палку и разбил сосуд, полный вина, и вино пролилось. В ту минуту пришел корчемник и увидев, что старец разбил сосуд, схватил ту же палку и бил его без милосердия, пока не устал сам, и выгнал его из дома. Наутро старец опять пришел в корчму и как бы прятался от своего господина. И опять приполз змей, стал пить вино из другого сосуда; увидав это, корчемник схватил палку и, думая убить змея, ударил по сосуду; змей уполз, а сосуд разбился и вино пролилось; не только сосуд тот, но и стаканы, стоявшие поблизости от него, разбились. Старец же, стоя позади, вскричал: «Видишь, что не я один, безумный, разбиваю сосуды, но и ты тоже делаешь».


     Прим.
  • 1 Св. Иустиниан I — император (527—565 гг.).^
  • 2 Празнование Воздвижения Честнаго и Животворящаго Креста Господня 14/27 сентября.^
  • 3 Сирия (высокая) в еврейском тексте означается словом Арат, под которым разумеется Сирия и Месопотамия вместе — все пространство от реки Евфрата до Средиземного моря и от Таврских гор до Аравии. Долины Сирии очень плодоносны, изобилуют пшеницею, виноградом, табаком, оливками, апельсинами, финиками и проч. Климат очень здоров и приятен. Ни одна страна не была столь известна в древности, как Сирия. В пределах Сирии находятся девять десятых местностей различных событий из свящ. истории. Сирия была местом сохранения церквей Божиих и была светильником, свет которого сиял оттуда во мраке мира в продолжении 12-ти веков; Сирия освящена стопами Христа Спасителя, Его апостолов и исповедников.^
  • 4 Во время этого путешествия Симеона с Иоанном по святым местам, Симеону шел 31-й год.^
  • 5 Иордан — единственная полноводная, не высыхающая река Палестины. Протекая с севера к югу посередине Палестины, Иордан разделяет ее на две части: Западную и Восточную. Иордан сбегает с южного склона Ливана и с южной подошвы Ермона двумя истоками — Баниас и Хасбани. Эти истоки своим соединением образуют Малый Иордан, текущий в озеро Мером. Отсюда поток идет медленным и мутным, но скоро становится прозрачным и, через 15 верст, впадает в озеро Геннисаретское; через южную конечность озера он вытекает в долину Иорданскую. Самая южная часть течения проходит уже пустынную равнину, на западе которой находится Иерихон. Эта именно равнина и разумеется здесь в житии. Пройдя около 100 верст от Геннисаретского озера Иордан впадает в Мертвое море, в котором и теряется. Иордан не раз упоминается в священной Истории. Воды его чудесно разделились, чтобы дать проход Евреям (Нав З, 14 и дал.); то же самое случилось, когда пророки Илия и Елиссей проходили через нее (4 Цар 2,8—14); омывшись, по слову Елиссея, в Иордане Нееман очистился от проказы (4 Цар 5,10—14); на берегах Иордана проповедовал Иоанн Креститель и в водах Иорданских крестился Господь наш Иисус Христос (Мф З,13—17).^
  • 6 Т.е. Вочеловечившегося Сына Божия, Христа Спасителя (Пс 44).^
  • 7 Мертвое море — внутреннее соленое озеро в юго-восточной части Палестины; длина его с севера на юг 76 км, ширина — около 16 км; полуостровом Лисан делится на два бассейна; северный бассейн более глубок, чем южный. Вода Мертвого моря насыщена солями (около 25%) до такой степени, что рыбы не могут жить в ней. Удельный вес воды настолько высок (1,66), что попадающие в воду органические тела не тонут в ней. На значительном пространстве вокруг моря земля покрыта солью. На месте Мертвого моря находилась плодородная долина Сиддим с городами Содомом и Гоморрой.^
  • 8 Едесса — нынешняя Урфа, город на севере Месопотамии на река Евфрате, с 137 г. до Р.Х. главный город вновь образовавшегося Озроенского или Едесского государства; в 217 г. по Р.Х. Едесса превращена римлянами в восточную колонию; в Едессе рано появилось христианство; в IV в. св. Ефремом Сириным здесь была основана богословская школа, в V в. склонившаяся к несторианству, в пользу которого много действовал учитель едесской школы пресвитер Ива. В 641 г. Едесса была покорена арабскими калифами; в 1098 г. ею овладел граф Балдуин, сделавший ее главным городом княжества Едесского; в 1144 г. Едесса была покорена турками и с этого времени переходила из рук в руки, пока в 1637 г. окончательно не подпала под власть Турции.^
  • 9 Т.е. проведет душу его матери невредимою среди мытарств. Мытарства — нечто вроде застав или таможен, которые встречают на своем пути души умерших людей, возносясь к престолу небесного Судии. При них стоят духи злобы и взимают со всякой души, повинной в известном грехе, своего рода пошлину или выкуп, состоящий в поставлении им на вид противоположного этому греху доброго дела. Название мытарства и мытари заимствованы из истории еврейской. Мытарями у евреев назывались лица, назначаемые римлянами для сбора податей. Они обыкновенно брали на откуп собирание этих пошлин и употребляли всевозможные меры, не пренебрегая даже истязаниями, чтобы извлечь для себя наибольшие выгоды. Мытари стояли при особых таможнях или заставах, собирая с провозимых товаров пошлины. Заставы эти назывались мытницами, мытарствами. Христианские писатели это название перенесли и на места воздушных истязаний, при которых восходящие к престолу небесного Судии души задерживались злыми духами, старающимися уличить их во всевозможных грехах и через это низвести во ад. Сущность учения о мытарствах заключена в слове св. Кирилла Александрийского (ум. 444 г.) о исходе души, помещаемом обыкновенно в Следованной Псалтири. «При разлучении души с телом, — говорится здесь, — предстанут перед нами, с одной стороны, воинства и силы небесные, с другой — власти тьмы, воздушные мытареначальники, обличители наших дел. Узрев их, душа содрогнется, вострепещет и в смятении и ужасе будет искать себе защиты у ангелов Божиих; но и будучи принята ангелами и под кровом их протекая воздушное пространство и возносясь на высоту, она встретит различные мытарства, кои будут преграждать ей путь в Царствие небесное, будут останавливать и удерживать ее стремление к нему. На каждом из этих мытарств потребуется отчет в особенных грехах... Каждая страсть, всякий грех будут иметь своих мытарей и истязателей. При том будут присутствовать и божественные силы и сонм нечистых духов; и как первые будут указывать на добродетели души, так вторые — обличать ее грехи... И если за благочестивую и богоугодную жизнь свою она окажется достойною (награды), то ее восприимут ангелы, и тогда она уже небоязненно потечет к Царствию. Напротив, если окажется, что она проводила жизнь в нерадении и невоздержании, то услышит оный страшный глас: да возьмется нечестивый, да не видит славы Господней (Ис 26,10); тогда оставят ее ангелы Божии и возьмут страшные демоны, и душа, связанная неразрешимыми узами, низвергнется в темницы адские». Таким образом мытарства есть не что иное, как частный суд, который совершает над человеческими душами невидимо Сам Господь при посредстве ангелов, допуская к тому и клеветников братии нашея (Апок 12,10) злых духов, — суд, на котором припоминается душе и беспристрастно оцениваются все ее дела и после которого определяется известная участь. Суд этот называется частным в отличие от всеобщего, который будет совершен над всеми людьми при кончине мира, когда Сын Божий снова придет на землю, но уже в славе Своей.^
  • 10 Голгофа — лобное место или холм, на котором был распят Господь Иисус Христос. Еврейское гулголет, — откуда наше Голгофа, — означает лоб, череп, вероятно холм так назывался за свою лобообразную форму; древнее, глубокознаменательное предание, объясняет это название тем, что здесь был погребен Адам, так что крест Христов был воздвигнут над головой покоящегося праотца рода человеческого. Во время смерти Господа Иисуса холм находился еще вне Иерусалима (Мф 27,33; 28,11; Евр 13,12 и дал.). Восстановленный после своего разрушения Иерусалим распространился главным образом на север и северо-запад, так что Голгофа оказалась почти в середине западной части нового Иерусалима. И теперь показывают расщелину в скале так называемой Голгофской горы, произведенную землетрясением в момент смерти Христа Спасителя (Мф 27,51). Св. Кирилл Иерусалимский говорил (около 360 г.): «Эта св. Голгофа, видимо и доселе возвышающаяся, служит до настоящего времени свидетельством того, что в момент, когда умер Господь, расселась скала».^
  • 11 «Никто, — говорит св. ап. Павел в 1-м послании Коринфянам, — не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом» (3,18—19). Юродство и есть такой подвиг, в котором человек, исполненный истинной христианской мудрости, показывает себя по своему глубокому смирению по наружным поступкам безумным.^
  • 12 Север — патриарх антиохийский (512—518 гг.), видный и горячий приверженец монофизитской ереси, состоящей в утверждении, что Господь Иисус Христос, хотя рожден из двух природ или естеств, но не в двух пребывает, так как при воплощении Сына Божия человеческая природа, воспринятая Богом Словом, стала только принадлежностью Его Божества, утратила свою действительность и лишь мысленно может отделяться от нее.^


  • Свт. Димитрий Ростовский

    Православный календарь

    Август 2020
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    27 28 29 30 31 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31 1 2 3 4 5 6

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.