Вход

Изображения в галерее

816_59.jpg
D197_00.jpg
823_83.jpg

Главная

Преподобный Дионисий, архимандрит Сергиева монастыря


      В юго-западном притворе Троицкого собора Сергиевой лавры, там, где, по преданию, была келлия преподобного Сергия, у окна, под спудом почивают мощи оного из достойнейших настоятелей сей святой обители, преподобного Дионисия, Радонежского чудотворца. Это был не только великий в своем смирении инок-подвижник, но и преданнейший сын Русской земли, один из тех крепких борцов за ее целость и благоденствие, какие Господь посылал ей в годину тяжких испытаний в лице смиренных служителей святой Церкви Православной. Вот краткие сведения о его жизни и подвигах.
     Преподобный Дионисий, в миру Давид Зобниновский1, был родом из города Ржева. С детства он отличался скромностью: избегал детских игр и шалостей, терпеливо переносил обиды не любивших его за это сверстников и с усердием учился грамоте у иноков Старицкой обители, близ которой жили его родители. По желанию родителей он вступил в брак и за свое благочестие был рано удостоен священства. Но семейным счастьем ему пришлось недолго утешаться: в течение шести лет Бог позвал к Себе его жену и двух малюток, и он, свободный от мирских забот, принял монашество с именем Дионисия в Старицком Богородицком монастыре.
     Горячо любил он книжное учение. Однажды на рынок в Москве, где продавались книги, пришел высокий, стройный инок. Глаза всех обратились на него, и один человек сказал ему вслух:
     — Зачем ты здесь, монах?
     Вместо того чтобы оскорбиться дерзостью, монах отвечал:
     — Да, брат, я точно такой грешник, как ты думаешь обо мне. Если бы я был настоящим иноком, не бродил бы я на рынке. Прости меня, грешного.
     Окружающие тронулись смирением инока и обратились с негодованием на дерзкого, называя его невеждой.
     — Нет, братцы, — говорил им инок, — не он невежда, а я; мне надобно знать и помнить, что мое дело сидеть в келлии.
     Обидевший хотел просить прощения, но инок скрылся. Это был преподобный Дионисий, тогда казначей Старицкой обители. В 1605 году посвящен он в архимандрита Старицкого монастыря.
     Вскоре по вступлении Дионисия в должность настоятеля, привезен был в Старицкую обитель низверженный по воле первого самозванца патриарх Иов2. Хотя Дионисию было приказано содержать Иова как можно строже «во озлоблении скорбном», но святой с любовью принял сверженного патриарха и стал во всем испрашивать у него наставлений и приказаний, стараясь успокоить невинного страдальца. Он и похоронил его в своей обители.
     Через пять лет патриарх Гермоген3, при котором в Смутное время царствования Василия Шуйского Дионисий находился неотлучно, перевел его на место настоятеля Троицкой лавры, которая еще не оправилась после осады поляков и нуждалась в хорошем благоустроителе.
     Велико и сильно было имя преподобного Сергия в то время. Его уважали и боялись самые враги отечества, поляки, и всякого рода воры. И если, бывало, кого эти недобрые люди остановят в дороге и он скажется Сергиевым, того пропускали без вреда. Случилось преподобному Дионисию возвращаться из Ярославля с одним боярином, и он сговорился со своими спутниками называться Сергиевыми.
     — Если, — говорил он, — поедем мы дорогой просто, то ограбят нас воровские люди и даже убьют; а если будем называться именем чудотворца Сергия, то спасемся.
     Не знал он еще, что он уже действительно стал «Сергиевым», ибо был назначен в обитель чудотворца в настоятели. Так проехали они многие опасные места. Не доезжая лавры, встретил их служитель Троицкий и спросил:
     — Какая власть едет?
     Они отвечали:
     — Троицы Сергиева монастыря старцы, едем из монастырских сел.
     Но тот, зная всех своих старцев, не поверил и спросил:
     — Не Старицкий ли это архимандрит, к которому я послан с грамотами от самодержца и патриарха?
     И он вручил Дионисию грамоты, из коих преподобный узнал о своем новом назначении.
     Патриарх и раньше того ставил Дионисия в пример другим. «Смотрите, — говорил он, — на Старицкого архимандрита; никогда он от соборной церкви не отлучается, и на царских собраниях он же всегда тут». Царь имел в Дионисии одного из ревностных защитников престола.
     Ужасное и тяжкое то было время для Русской земли — время, которое русский народ в своей памяти прозвал «лихолетьем». Москва была в руках поляков. Народ страдал от зверства польских и казацких шаек. Толпы русских людей обоего пола, нагие, босые, измученные, бежали к Троицкой обители, как к единственной, выдержавшей напор врагов надеждой защите. Одни из них были изуродованы огнем, у иных вырваны на голове волосы; множество калек валялось по дорогам: у тех были вырезаны ремни кожи на спине, у других отсечены руки и ноги, у иных были следы ожогов на теле от раскаленных камней.
     Тогда преподобный Дионисий решился употребить на доброе дело всю монастырскую казну. Собрав всю братию и слуг обители, сказал им:
     — Любовь христианская во всякое время помогает нуждающимся, тем более надобно помогать в такое тяжкое время.
     — Кто, отец архимандрит, в такой беде с разумом соберется? Один Бог! — так отвечали ему братия с грустью безнадежной.
     Дионисий заплакал и сказал:
     — В таких-то искушениях и нужна твердость. От осады большой Бог избавил нас, а что если за леность и скупость еще хуже смирит? Покажите в этом милость свою, государи мои, келарь и казначей и вся братия святая! Пожалуйте, меня послушайте: видели все, что Москва в осаде, а люди литовские во всю землю рассыпались, у нас же в монастыре людей хотя и много, но мало ратных и умеющих, и те погибают от цинги, от холода и от ран; мы, государи, обещали в иночестве умереть, а не жить. Если в таких бедах не будет у нас ратных людей, то что будет? Итак, что у нас есть хлеба ржаного, и пшеницы, и квасов в погребе, все отдадим, братие, раненым людям, а сами будем есть хлеб овсяный; и без кваса, с одной водой, не умрем. Пусть каждый делает все, что может для других, а дом Святой Троицы не оскудеет.
     Слуги посоветовались между собой и объявили:
     — Если вы, государи, будете давать все нужное для пищи и одеяния, то мы готовы положить головы свои.
     И вот закипела деятельность. Архимандрит Дионисий посылал монахов и монастырских слуг подбирать несчастных по окрестностям, привозить в монастырь и лечить. Для этого он приказал выстроить больницы и странноприимные дома; приказывал всех кормить, поить, лечить, давать одежду и обувь.
     «Я и сам грешный, — пишет соборный ключарь Иоанн, — сколько на памяти моей, постригал, причащал и погребал вместе с братом моим Симоном: до 4000 погребли мы мертвецов и, как теперь помню, что в один день похоронили в срубе на Клементьеве, у Николы чудотворца, 860 человек, да в другом убогом доме — 640 и на Терентьевой роще — 450. Со священником Иоанном ходили мы по окрестным слободам и, по воле Дионисиевой, сосчитали, что в тридцать недель погребли более 3000; да зимой и весной погребал я всякий день тех, которые не хотели быть положены в убогих домах, и ежедневно случалось до шести и более похорон, а в одной могиле никогда не клали по одному человеку, но не менее трех, а иногда и до пятнадцати; все сии беды продолжались полтора года».
     Дионисий сам за всем смотрел и наблюдал, чтобы у людей, которым давали приют, был мягкий хлеб и свежая пища, сам осматривал больных, давал лекарство, причащал умирающих, ни день ни ночь не знал покоя. Келейник Дионисия, старец Дорофей, днем и ночью разносил от него больным и раненым полотенца и деньги. Такое пособие лавра оказывала страждущим все время, пока Москва боролась с поляками. Келарь Симон полагает за это время одних умерших более 7000 и до 500 оставшихся при лавре в разных службах. Можно по этому судить, как велико было число всех, воспользовавшихся пособиями от обители.
     Но этого было мало для святой души Дионисия: его любящее сердце томилось страданиями всей Русской земли. И вот в келлии архимандрита собираются скорописцы и переписывают послания Дионисия и его келаря Авраамия Палицына в Казань и Рязань, в Пермь с уездами, и Нижний Новгород, и во многие другие города. В этих посланиях смиренные иноки — доблестные сыны Отечества — призывают русский народ к братскому единодушию и к защите разоряемой врагами родной земли.
     «Православные христиане, — писалось в этих посланиях, — вспомяните истинную православную веру и покажите подвиг свой, молите служилых людей, чтобы быть всем православным в соединении и стать сообща против предателей христианских (изменников Отечеству) и против вечных врагов христианства — польских и литовских людей! Сами видите, какое разорение учинили они в Московском государстве: где святые церкви Божии и Божии образы? Где иноки, сединами цветущие, инокини, добродетелями украшенные? Не все ли до конца разорено и поругано злым поруганием? Не пощажены ни старцы, ни младенцы грудные... Пусть служилые люди без всякого мешканья спешат к Москве... Смилуйтесь, сделайте это дело поскорее, ратными людьми и казной помогите, чтоб собранное теперь здесь, под Москвой, войско от скудости не разошлось. Сами ведаете, что всякому делу свое и единое настоит время и что суетно бывает безвременное начинание. Если же есть и недовольные в ваших пределах, то Бога ради отложите все сие на время, чтобы вам всем единодушно пострадать для избавления православной веры, покамест еще враги не нанесли какого-либо удара боярам и воеводам. Если мы прибегнем к прещедрому Богу и Пречистой Богородице и ко всем святым и обещаемся сообща сотворить наш подвиг, то милостивый Владыка, Человеколюбец, отвратит праведный Свой гнев и избавит нас от лютой смерти и латинского порабощения!»
     С такими воззваниями спешили из лавры гонцы в разные города и полки России. Троицкие грамоты ободрили народ; особенно сильно было одушевление в Нижнем Новгороде. Здесь восстал на защиту родной земли приснопамятный муж Косьма Минин; по его призыву собралось ополчение и под начальством князя Пожарского двинулось на защиту осажденной Москвы. Преподобный Дионисий сам благословил на горе Волкуше это воинство на брань.
     Соединившиеся под Москвой Пожарский и Трубецкой были немирны между собой; преподобный архимандрит писал им сердечное красноречивое уверение о мире и любви.
     Еще длилась осада; поляки засели в Кремле и Китае; возникли новые возмущения между казаками; жалуясь на нищету свою и богатство вождей, они хотели умертвить их и разбежаться. Что же делают Троицкие архимандрит и келарь? Последние сокровища лавры посылают они в табор: ризы и стихари, саженные жемчугом, со слезным молением не покидать Отечества! Тронулись казаки; они опомнились и, возвратив обители ее пожертвования, поклялись переносить все лишения. Скоро преподобный Сергий явился во сне греческому архиепископу Арсению, заключенному в Кремле, и утешил его вестью об избавлении. Приступом был взят Китай, сдался и Кремль. С Божией помощью столица была очищена от врагов. В числе первых явился Дионисий после победы в Москву на лобное место благодарить Бога за спасение Отечества.
     Оба, архимандрит и келарь, были при избрании царя Михаила, которое совершалось в Москве, на их Троицком подворье. Авраамий возвестил о том народу с лобного места и сам, в числе почетных послов, ходил приглашать юношу на царство. Когда же юный царь, на пути своем к столице, усердно припадал к раке преподобного Сергия, Дионисий благословил его на спасенное царство.
     Среди этих забот и трудов для спасения Отечества Дионисий успел поправить и вверенную ему лавру. Ее башни и стены после осады были полуразрушены; уцелевшие от огня келлии стояли почти без крыши; имения разорены, и рабочие разбежались. По ходатайству Дионисия царь подтвердил права лавры грамотами и повелел возвратить на свои места разбежавшихся крестьян.
     Казалось, после столь великих заслуг преподобного для Отечества и лавры наступило для него время отдыха и упокоения. Не то судил Бог. Царь Михаил Феодорович, зная благочестие и ученость Дионисия, поручил ему в 1616 году исправить Требник от грубых ошибок, которые вкрались от времени. Дионисий и его сотрудники с усердием и благоразумием занялись этим делом; для пособия, кроме многих древних славянских Требников, в числе коих был и Требник митрополита Киприана4, были и греческие Требники. Ошибок найдено множество, были в числе их и крайне грубые, например, о воплощении Сына Божия говорилось, что «Бог Отец с Сыном воплотися». Чрез полтора года представили исправленный ими Требник в Москву на рассмотрение собора.
     Собор, по наветам врагов преподобного, без вины осудил его как еретика на лишение сана и заточение, но по всей земле Русской еще бродили шайки литовцев и поляков, так что Дионисий не мог достигнуть места заточения, а потому его возвратили в Москву, заключили в Новоспасский монастырь, морили голодом, томили в дыму бани, заставляли класть каждый день по тысяче поклонов. Преподобный, укрепляемый Господом, не только выполнял наложенную епитимию, но еще от усердия своего клал другую тысячу поклонов ежедневно. По праздникам его водили, а иногда возили верхом на кляче, еще до обедни, к митрополиту на смирение. Здесь в оковах он стоял на открытом дворе в летний зной до вечерни, не освежаемый и чашей студеной воды. А грубые злобные невежды всячески ругались над ним, бранили, толкали, бросали в него грязью... Преподобный был весел, как младенец. Его обложили пеней в пятьсот рублей за то, что будто бы он «имя Святой Троицы велел марать в книгах и Духа Святого не исповедовал, яко огнь есть». Преподобный же, стоя на железах, толкавшим и оплевывавшим его говорил:
     — Денег не имею, да и давать не за что; лихо чернецу то, если расстричь его велят, а если только достричь, то ему венец и радость. Мне грозят Сибирью и Соловками, но я рад тому, — это жизнь мне.
     Когда другие со состраданием говорили:
     — Что это за беда с тобой, отче?
     Он отвечал:
     — Беды нет никакой, а милость Божия; преподобный Иона, митрополит, смиряет меня по делам моим, чтобы не был я горд. Такие беды и напасти — милость Божия, а вот беда, если придется гореть в геенском огне: да избавит нас Бог от сего!
     По Москве распустили нелепую молву, будто бы Дионисий и его сотрудники хотят огонь совсем вывести. Чего не выдумает и чему не поверит невежество народное! И что же? Ради сей безрассудной клеветы чернь толпами выходила на улицу, когда на худой лошади везли святого старца из обители или в обитель, чтобы над ним потешиться и бросать в него камнями и грязью; но он, как незлобивый младенец, ни на кого не скорбел.
     Тяжело говорить, что главными обвинителями угодника Божия были свои же, троицкие иноки: головщик Лонгин и уставщик Филарет. Это были люди крайне дерзкие, невежественные; Филарет от невежества говорил даже богохульные ереси. Их дерзость и прежде доходила до того, что во время богослужения они вырывали из рук архимандрита книги. Случилось однажды, при недостатке певчих, что сам Дионисий, сойдя с клироса, хотел читать первую статью. Лонгин же, бросившись к нему, вырвал из рук его книгу и с большим шумом опрокинул аналой, на соблазн всей братии. Преподобный только перекрестился и молча сел на клиросе. Лонгин прочитал статью и, подойдя к архимандриту, вместо прощения, начал плевать на него. Тогда Дионисий взял в руки пастырский свой жезл, махнул им говоря:
     — Перестань, Лонгин, не мешай пению Божию и братию не смущай; можно нам о том переговорить и после утрени.
     Лонгин же до такой степени разъярился, что, выхватив посох из рук Дионисия, переломил его на четыре части и бросил обломки в настоятеля. Заплакал Дионисий и, воззрев к образу Владычню, сказал:
     — Ты, Господи Владыко, все ведаешь; прости меня, грешного, ибо я согрешил пред Тобой, а не он.
     Сойдя с места своего, стал он пред иконой Богоматери и проплакал всю утреню; ожесточенного же Лонгина вся братия не могла принудить, чтобы испросил прощения у архимандрита. Вот каковы были его клеветники. «Смею сказать о возводящих на нас неправду, — писал страдавший вместе с Дионисием инок Арсений, — что не знают они ни православия, ни кривославия, проходят Священные Писания по буквам и не стараются понимать смысл их». Таковы и всегда ревнители старой буквы...
     Страдания Дионисия продолжались целый год и, только в половине 1619 года наконец была удостоверена невинность преподобного приехавшим в Москву Иерусалимским патриархом Феофаном. Последний испросил одобрение исправлений Дионисия от всех восточных патриархов и, служа в лавре, сам возложил на страдальца веры свой святительский клобук.
     Умилительное зрелище представляла беседа патриарха со старцами — защитниками лавры, подвизавшимися во время осады ее. Это такая страница в истории обители, которую всего приличнее читать в описании самого очевидца, старца Симона Азарьина. В житии преподобного Дионисия он пишет, что патриарх всему братству лавры со слезами радости изъявил одобрение за его подвиги:
     — Прежде бо слышаша вси Церкви Восточныя скорбь вашу и труд, яже подъясте о Христе от гонящих вы правыя ради веры, и ныне убо не неведомо есть о всем, яже случишася вам беды подъяти; ныне же очеса моя видеша вся, за что страдасте, и не без ума, зане многим бысть ко спасению.
     В особенности он изъявил желание видеть тех иноков святой обители, которые во время беды ратной дерзнули возложить на себя броню и с оружием в руках ратовать против врагов. Преподобный Дионисий принял было сие требование с недоумением, но подвижники добровольно вызвались:
     — Яви нас, отче, владыце нашему; буди все по воле его.
     И представлены патриарху более двадцати иноков, «в нихже первый был именем Афанасий Ощерин, зело стар сый, и весь уже пожелтел в сединах». Патриарх спросил его:
     — Ты ли ходил на войну и начальствовал пред вои мученическими?
     Афанасий ответствовал:
     — Ей, Владыко святый, понужден был слезами кровными.
     Патриарх спросил еще:
     — Что ти свойственнее иночество ли в молитвах особо или подвиг пред всеми людьми?
     Афанасий, поклонясь, ответствовал:
     — Всякая вещь и дело, Владыко святый, во свое время познавается: у вас, святых отец, от Господа Бога власть в руку прощати и вязати, а не у всех: что творю и сотворих — в повелении послушания.
     И, обнажив седую голову свою, поклонился ему и сказал:
     — Известно ти буди, Владыко мой, се подпись латынян на главе моей от оружия; еще же и в лядвиях моих шесть памятей свинцовых обретаются; а в келлии сидя, в молитвах, как можно найти было из воли таких будильников к воздыханию и стенанию? А все се бысть не нашим изволением, но пославших нас на службу Божию.
     Патриарх, без сомнения, удовлетворенный дознанием, что над воинственным одушевлением тем не менее господствует дух иноческого благочестия, смирения и простоты, благословил Афанасия, поцеловал его «любезне» и прочих его сподвижников отпустил «с похвальными словесы».
     Вся жизнь преподобного была жизнью истинного Божия подвижника. Большую часть времени он проводил в молитве. «Келлия устава не имать», — говаривал преподобный и в келлии читал Псалтирь с поклонами, Евангелие и Апостол, вычитывал сполна акафисты и каноны; в церкви выстаивая все положенные службы, Дионисий совершал, кроме того, ежедневно по шесть и по семь молебнов. Ложился спать за три часа до утрени и вставал всегда так, что успевал еще положить до нее триста поклонов. В церкви соблюдал строго церковный устав, сам пел и читал на клиросе, имея дивный голос, так что все утешались, внимая ему: как бы тихо ни читал он, каждое слово было слышно во всех углах и притворах храма. Признательный к благотворителям обители, он требовал, чтобы читались сполна синодики на проскомидии; во время соборного служения все иеромонахи в епитрахилях стояли в алтаре и поминали имена усопших вкладчиков. В каждую утреню обходил он церковь и осматривал, все ли в храме. Он выходил с братией и на работы монастырские. У него были и иконописцы, и мастера серебряных дел. Он усердно заботился о храмах Божиих не только в своей обители, но и по селам монастырским, где построено им несколько церквей после польского разгрома. Один из этих храмов в 1844 году был перенесен из села Подсосенья в новооснованный тогда Гефсиманский скит близ Сергиевы лавры, где и теперь привлекает внимание всех богомольцев своей изящной простотой.
     При нем было в обители тридцать иеромонахов и пятнадцать иеродиаконов. Подвижническая жизнь его возбуждала и других к подвигам: по его примеру даже старцы почтенные не стыдились ходить звонить на колокольню. В обращении с братией он был кроток и прямодушен, приветлив и терпелив. Он во всем старался подражать великому в своем смирении основателю лавры, преподобному Сергию, и чудотворец видимо помогал ему во всем.
     «Я многогрешный, — пишет келарь Симон, — и прочие из братий, шесть лет жившие с ним в одной келлии, никогда не слышали от него ничего обидного. Он всегда имел обычай говорить: "Сделай, если хочешь", так что некоторые, не понимая его простого нрава, оставляли без исполнения его повеление, думая, что он оставляет дело на их волю. Тогда добрый наставник, помолчав немного, говорил: "Время, брат, исполнить повеленное: иди и сделай"».
     Из учеников преподобного Дионисия особенно известен Дорофей, прозванный «великим трудником». Келарь Симон Азарьин пишет о нем: «Он был так тверд в благочестии, что никогда не оставлял церковного богослужения, исправлял должность пономаря в церкви чудотворца Никона и вместе с тем был канонархистом и книгохранителем. В келлии он выполнял правило необыкновенное: ежедневно читал всю Псалтирь и клал до тысячи поклонов; притом же писал книги. Спал он весьма мало и никогда не ложился для сна. Пищей его служил кусок хлеба и ложка толокна, и притом не каждый день; только по убеждению архимандрита стал он есть хлеб с квасом».
     По известию священника Ивана Наседки Дорофей, усердно трудившийся для раненых и больных, много терпел неприятностей и по особенности своей жизни. Следившие за жизнью его замечали, что не едал он по три и по четыре дня, а иногда и целую неделю. Иные говорили о нем, что он святой человек; другие же, видя его валяющимся у стены или печки, смеялись над ним, как над глупцом.
     — Раз и я, — говорил Наседка, — смеялся над ним вместе с другими.
Дионисий, заметив это, строго посмотрел на меня. Спустя десять лет в духовной беседе в Москве напомнил я Дионисию о замечании его относительно Дорофея; авва сказал:
     — Не спрашивай иноков о делах иноческих. Для нас беда открывать мирянам наши тайны.
     Я, грешный, просил объяснить мне это.
     — Вы, миряне, — сказал он, — если услышите худое о чернецах, осуждаете их на грех себе; а если услышите доброе, не стараетесь подражать тому, а только хвалите; из вашей похвалы выходит опасное искушение для нас: рождается гордость.
     На вопрос о значении строгого взгляда его, он отвечал:
     — Вы смеялись над человеком святым оттого, что жил он не по-вашему. Мне известно, что не едал он по неделе, по десять дней капли воды не бывало у него во рту; ходил босой, нагой, голодный, с неумытыми руками и лицом. Он мучился блудными помыслами и потому-то томил себя голодом и жаждой.
     В 1622 году святой архимандрит собрался ехать в Москву. Братия пришла просить благословения, вышел к нему и Дорофей, в тяжкой немощи, прося себе последнего прощения.
     — Уже время мое приходит, — говорил он, — и смерть приближается; о едином скорблю, что уезжаешь отсюда и не сподоблюсь погребения от твоей преподобной руки.
     Дионисий, как бы шутя, сказал ему с запрещением:
     — До моего приезда будь жив и не дерзай умирать, доколе не возвращусь от самодержца; тогда умрешь, если Господь изволит, и я погребу тебя.
     — Воля Господня да будет, — отвечал Дорофей.
     Архимандрит был в столице и возвратился в лавру. Когда с молитвой входил в сени своей келлии и опять принимала от него благословения братия, вышел и Дорофей, уже в конечном изнеможении, прося себе прощения. Преподобный благословил его и простился с ним, а сам, облачившись, пошел в церковь петь молебен за царское здравие, по обычаю, какой содержался в обители Троицкой, на приезде властей. Но он еще не успел начать молебна, когда пришли сказать ему, что Дорофей отошел ко Господу. Прослезился Дионисий и похоронил труженика собором, со всей братией.
     Кроткому старцу Божию до конца дней своих привел Бог терпеть скорби и искушения от своих собратий. В обитель Сергиеву был прислан патриархом Филаретом некий чернец Рафаил, скованный за разные крамолы и поступки, недостойные монашеского звания. Он оклеветал преподобного Дионисия пред царем Михаилом и патриархом Филаретом, и старца потребовали в Москву. Скоро, однако же, он был с миром отпущен в лавру, а его клеветники сосланы в заточение. Но лишь только окончилось это дело, как возникло другое. Эконом лавры, имевший при дворе сродника, оклеветал преподобного в том, будто бы он не хочет слушать царского повеления: променять отчину монастырскую на ту, которая принадлежала самому эконому, но не приносила ему дохода. Смиренный архимандрит был заключен в смрадное место, в коем провел три дня в заключении. И столь велико было терпение и смиренномудрие святого, что никто даже не узнал о его страдании, кроме духовника; после многих угроз от патриарха был он, однако, отпущен в лавру, радуясь и благодаря Бога, что еще большего не пострадал в таких искушениях.
     Но эконом тайными грамотами продолжал еще клеветать на него, будто бы Дионисий промышляет себе патриаршество, и дошел до такого безумства, что однажды на соборе, при всей братии, не стыдясь честного лица его, дерзнул бить по ланитам и с бесчестием запер настоятеля в келлию, откуда не выпускал его четыре дня к церковному пению. Сам благоверный государь, услышав о том, властью державной освободил страдальца и, будучи в обители, пред всей братией, сделал расследование о его страданиях; но преподобный Дионисий все покрыл любовью и всех представил себе доброхотами, себя одного представляя во всем виновным. Таким образом гнев царский преложил на милость, к общему изумлению всех бывших при царе бояр; с тех пор самодержец уже не верил никакой клевете на святого мужа до конца его жизни.
     В самый день кончины своей преподобный Дионисий отстоял литургию и только перед вечерней, почувствовав слабость сил, пригласил братию, со всеми простился, принял схиму и мирно преставился ко Господу 10 мая 1633 года. Сам патриарх Филарет пожелал совершить над ним отпевание, для чего святые мощи его и были перевезены в Москву, в Богоявленский монастырь, а потом возвращены в лавру для погребения.
     Священник лаврской слободы Феодор много скорбел, что не мог видеть кончины преподобного. И вот во сне видит он, будто спешит с другими принять прощание Дионисия, но святой говорит ему: «Для чего ты спешишь? Те благословения просят потому, что остаются здесь, а ты скоро пойдешь за мной». Спустя восемь дней Феодор скончался. Другой священник, Феодор, служивший при посадской Ильинской церкви, в Пушкарской слободе, лежал тяжко больным. Преподобный Дионисий явился ему в полном облачении архимандрита, предшествуемый иноком с горящей свечой. Дионисий поднял больного за руку и велел иноку Досифею вести его в церковь. Здесь святой зажег свечи пред иконами и сказал: «Слава Тебе, Господи, что церковь пророка Илии устроилась». Больной проснулся здоровым, а храм действительно окончен был уже после кончины Дионисия.
     Священноинок Порфирий, живший долго в одной келлии с преподобным, был уже архимандритом в Рождественской обители города Владимира, когда услышал о его кончине. Сильно скорбел он, приводя себе на память все его страдания, и молил всемогущего Бога явить ему, восприял ли преподобный мзду свою за многострадальный подвиг. После долгой молитвы увидел он желанного ему архимандрита Дионисия сидящим; припавши к ногам его, с радостными слезами просил он благословения и говорил ему: «Отче Дионисие, поведай мне, обрел ли ты благодать от всещедрого Подателя за такое многострадальство и крепкие подвиги?» Дионисий же, благословив его, сказал утешительное слово: «Радуйся со мной, Порфирий, ибо великую восприял я благодать от Бога». Впоследствии сей Порфирий был послан архимандритом в Псков, а потом переведен в Москву, в Андрониев монастырь, где и скончался.
     В 1640 году Дионисий являлся, вместе со святителем Алексием, преподобному Никодиму Кожеозерскому с вестию о скорой кончине его. Память преподобного Дионисия совершается в лавре 12/25 мая.
     Дай Бог, чтобы не оскудевали на Русской земле такие доблестные сыны Отечества и подвижники благочестия. Ими, их молитвами и трудами крепка наша Святая Русь, ибо они-то и есть семя свято — стояние ее!..

Тропарь преподобному Дионисию Радонежскому
Тропарь, глас 3:
      Земная, прельщающая очеса миролюбцев, возненавидел еси, отче Богоносне Дионисие, за уметы та вменив, шествуя путем скорбным, и в терпении добр воин Христов явился еси, победив страсти мира, был еси до кончины непоколебимый благочестия поборник. Темже мы днесь, совершая священную память твою, духовными тя песньми ублажаем и смиренно молим, да, предстоя Престолу Господа Бога, ходатайствуеши о спасении душ нашых.

Тропарь, глас 4:
      Благости научився от Вышняго благодати, измлада подвизався благою совестию, Дионисие преподобне, терпения столп был еси и слова Божия проповедник, благочестия догматы утвердив и суеумных мудрование упразднив, темже и пострадал еси за истину, радуяся, образ страдальцев собою показав, но, яко имея дерзновение ко Христу Богу, не престай моляся о нас, любовию чтущих святую память твою.

Кондак, глас 6:
      Свет Трисиянный, вселивыйся в душу твою, сосуд избран показа тя, вещающа Божественная людем, исповедник Божия Слова явился еси, и прилагающих Божеству вещественный огнь явственно обличил еси, и злословных смыслы, яко паучиное прядение, растерзал еси, благочестия столп и забрало твердое мирови показался еси и сего ради от Вселенскаго Патриарха дивне похвален был еси. Мы же благодарными гласы, веселящеся, вопием ти: радуйся, отче наш, Дионисие преподобне.

Кондак, глас 4:
      Правило веры, столп благочестия был еси, богоносне Дионисие, явив в себе образ и пример преуспеяния добродетели и подвигов, сею Евангельскою мрежею многих уловил еси подражателей, подая блестящею на Небеси славою своею ревность к содействованию на пользу правоверных. Темже, ныне воспевающе сия, молим тя, да ходатайствуеши о стране нашей и о всем Церкви исполнении.

Величание
      Ублажаем тя, преподобне отче Дионисие, и чтим святую память твою, наставниче монахов и собеседниче ангелов.

     Прим.
  • 1 В Кашинском уезде, Тверской губернии, есть село Зобнино; вероятно, родители преподобного Дионисия происходили из этого села, от имени которого и получили свою фамилию.^
  • 2 Святитель Иов, патриарх Московский и всея Руси (1607 г.). Память 19 июня/2 июля.^
  • 3 Святитель и чудотворец Ермоген, патриарх Московский и всея Руси (1612 г.). Память 17 февраля/2 марта, 12/25 мая и 5/18 октября в Соборе Святителей.^
  • 4 Преподобный Киприан, митрополит Киевский, всея России чудотворец (1386 — 1406 гг.). Память 16/29 сентября и 27 мая/9 июня (перенесение мощей).^


  • Троицкий патерик

    Православный календарь

    Май 2020
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    27 28 29 30 1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30 31

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.