Вход

Изображения в галерее

829_17.jpg
837_12.jpg
820_24.jpg

Житие и чудеса преп. и богоносного отца нашего Сергия Радонежского, чудотворца. ч.1


Преподобный Сергий Радонежский, с житием. Конец XVIII века. Солигалич.

     Преподобный и богоносный отец наш Сергий родился в Ростовской области от благочестивых и знатных родителей — бояр Кирилла и Марии1. Еще от чрева матери Бог избрал его на служение Себе. Незадолго до его рождения в воскресный день Мария, по своему обычаю, пришла в церковь к литургии. Перед началом чтения святого Евангелия младенец во чреве ее так громко воскликнул, что голос его слышали все стоявшие в храме; во время Херувимской песни он воскликнул во второй раз; а когда священник произнес «Святая святым», — в третий раз послышался из утробы матери голос младенца. Из этого все уразумели, что произойдет на свет великий светильник миру и служитель Пресвятой Троицы. Подобно тому, как перед Божьей Матерью радостно взыграл во чреве св. Иоанн Предтеча (Лк 1,41 и сл.), так и этот младенец взыграл перед Господом во святом Его храме. При этом чуде мать преподобного была объята страхом и ужасом; сильно были удивлены и все слышавшие голос. Бог даровал Марии сына, имя которому нарекли Варфоломей. С первых же дней своей жизни младенец показал себя строгим постником. Родители и окружающие стали замечать, что он не питался молоком матери по средам и пятницам; не прикасался к соскам матери и в другие дни, когда ей случалось употреблять в пищу мясо; заметив это, Мария вовсе отказалась от мясной пищи.
     Достигнув семилетнего возраста, Варфоломей был отдан родителями учиться грамоте; вместе с ним учились и два его брата, старший Стефан и младший Петр. Они учились хорошо и делали большие успехи, а Варфоломей далеко отставал от них: трудно давалось ему ученье, и хотя учитель занимался с ним весьма усердно, тем не менее он мало успевал. Родители его бранили, учитель наказывал, товарищи смеялись.
     И это было по смотрению Божьему, дабы дитя получило разум книжный не от людей, но от Бога. Сильно печалился о том Варфоломей, горячо и со слезами молился, чтобы Бог даровал ему разумение грамоты, и Господь внял молитве, исходившей из глубины сердца благочестивого отрока. Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми; привыкший беспрекословно повиноваться воле своих родителей, отрок тотчас же отправился в поле. По дороге он встретил инока — старца, или скорее посланного Богом ангела в иноческом образе; старец стоял под дубом посреди поля и творил молитву. Варфоломей приблизился к нему и, поклонившись, стал ожидать, пока тот окончит свою молитву. По окончании ее, старец благословил отрока, облобызал его и спросил, что ему нужно.
     Варфоломей отвечал:
     — Всей душой моей я желаю научиться грамоте. Отдали меня учиться, но ученье не дается мне; и вот я сокрушаюсь теперь о том. Отче святой! Помолись за меня Богу, чтобы Он помог мне уразуметь грамоту.
     Инок исполнил просьбу Варфоломея. Окончив молитву, он благословил отрока и сказал:
     — Отныне Бог даст тебе, дитя мое, уразуметь грамоту, так что ты превзойдешь братьев своих и сверстников.
     При этом старец достал сосуд и дал Варфоломею как бы некоторую частицу от просфоры; он велел ему вкусить, говоря:
     — Возьми, чадо, и съешь; это дается тебе в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания. Не смотри на то, что эта частица так мала, велика будет сладость, когда вкусишь от нее.
После того старец хотел было удалиться, но обрадованный отрок усердно просил его посетить дом родителей. Уважавшие иноков родители Варфоломея с честью встретили гостя. Они стали предлагать ему пищу, но старец отвечал, что следует прежде вкусить пищи духовной — и когда все начали молиться, он велел Варфоломею читать псалмы.
     — Я не умею, отче, — отвечал отрок.
     Но инок пророчески произнес:
     — Отныне Господь дарует тебе знание грамоты.
     И действительно, Варфоломей тотчас же начал стройно читать псалмы. Родители его сильно дивились такой быстрой перемене, совершившейся с их сыном.
     При прощании старец сказал родителям святого:
     — Велик будет сын ваш пред Богом и людьми, он станет некогда избранною обителью Святого Духа и служителем Пресвятой Троицы.
     С того времени святой отрок без всякого затруднения читал книги и понимал все написанное в них; легко давалась ему грамота, ибо «Бог отверз ему ум к уразумению Писаний» (Лк 24,45). Варфоломей возрастал годами, а с тем вместе разумом и добродетелью. Рано почувствовал он любовь к молитве, с самых юных лет познал сладость в беседе с Богом; поэтому так ревностно стал посещать храм Божий, что не пропускал ни одной службы. Не любил он детских игр и старательно избегал их; не по сердцу ему приходились веселье и смех сверстников, ибо он знал, что «худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор 15,33). Твердо он помнил, что «начало мудрости — страх Господень» (Пс 110,10), и потому всегда старался научиться сей мудрости. С особенным старанием и ревностью он предавался чтению Божественных и священных книг. Благочестивый отрок наложил на себя строгий пост: по средам и пятницам он ничего не вкушал, а в прочие дни питался только хлебом и водою. Не будучи еще в монастыре, он вел иноческую жизнь, так что все изумлялись, видя такое воздержание и благочестие отрока. Сначала мать, беспокоясь за здоровье своего сына, уговаривала его, чтобы он оставил столь суровый образ жизни. Но Варфоломей смиренно ответствовал своей матери: «Не препятствуй мне; позволь проводить такую жизнь; не заставляй преслушаться тебя».
     И мать не желала более препятствовать доброму намерению сына. Так, смиряя воздержанием свою плоть, Варфоломей не выходил из воли родителей.
     Между тем Кирилл и Мария переселились из древнего и славного города Ростова в скромный городок Радонеж, известный и даже прославленный впоследствии именем преподобного Сергия2. Родители преподобного сильно обеднели от тягостей и опустошений татар, которые в то время владели русской землей, а также от поборов и притеснений со стороны наместников московского князя Иоанна Даниловича Калиты, управлявших Ростовом. Вместе с другими ростовцами Кирилл и Мария переселились в Радонеж, в удельный город младшего сына Калиты Андрея, привлекаемые тем, что князь Андрей обещал переселенцам разные льготы и свободу от притеснений3.
     Варфоломей, которому было тогда около 15 лет от роду, также последовал за своими родителями в Радонеж. Братья его к тому времени уже женились. Когда юноше исполнилось 20 лет, он стал просить своих родителей, чтобы они благословили его постричься в иноки: уже давно стремился он посвятить себя Господу. Хотя родители его и ставили выше всего иноческую жизнь, однако просили сына подождать некоторое время.
     — Чадо, подожди немного! — говорили они сыну. — Ты видишь: мы теперь в старости, в скудости и в болезни, и некому послужить нам. Братья твои женились: у них свои заботы, а ты послужи нам, своим родителям. Проводишь нас до могилы, предашь погребению, тогда и осуществишь свою мысль, исполнишь свое желание.
     Варфоломей, как покорный и любящий сын, повиновался воле своих родителей и усердно старался успокоить их старость, чтобы заслужить их молитвы и благословение. Незадолго до кончины Кирилл и Мария приняли монашество в Покровском-Хотьковом монастыре, находящемся в четырех верстах от Радонежа4. Сюда также пришел овдовевший около того времени старший брат Варфоломея — Стефан и вступил в число иноков. Немного спустя родители святого юноши, один вскоре после другого, с миром преставились и были погребены в Хотьковом монастыре. Братья после смерти родителей провели здесь сорок дней, вознося усердные молитвы Господу о упокоении новопреставленных рабов Божиих. Дом и скудное свое имущество Кирилл и Мария оставили Варфоломею. Но он часть наследства истратил на помины души, на милостыню и кормление нищих, а остальное отдал младшему брату Петру. Ничего не взял он себе, ничего не удержал даже для пропитания, ибо уповал на Бога, «дающего хлеб алчущим» (Пс 145,7).
     Стремясь к отшельничеству, Варфоломей умолял старшего брата Стефана оставить Хотьков монастырь и идти для подвигов в пустыню. Стефан согласился, и братья отправились отыскивать пустынное место, удобное для отшельнической жизни. Долго они ходили по окрестным лесам, пока не пришли туда, где ныне возвышается монастырь Пресвятой Троицы, прославленный именем преподобного Сергия. Место это, прозывавшееся тогда Маковец, было покрыто густым, дремучим лесом, которого не касалась рука человека. И далеко во все стороны простирались лес и пустыня; мимо того места не пролегала дорога и никто не заходил сюда; вблизи не было ни сел, ни дворов и никаких людских поселений; одни звери обитали здесь. С горячей молитвою обратились к Богу братья, призывая Божие благословение на место будущего обитания и предавая Его святой воле свою судьбу. Устроив хижину, они стали ревностно подвизаться и молиться Богу. Потом воздвигли небольшую церковь и с общего согласия решили освятить ее во имя Пресвятой Троицы, служителем Которой преподобный Сергий был от чрева матери; для этого они пошли в Москву и просили у митрополита Феогноста5 благословения на освящение церкви. Святитель ласково их встретил и послал с ними священнослужителей освятить церковь. Так скромно было положено основание Свято-Троицкой Сергиевой лавры.
     С усердием и неусыпным рвением предался теперь Варфоломей духовным подвигам: великой радостью был объят юный подвижник, когда увидел, что заветное его желание исполняется.
     Но старший брат его Стефан, тяготясь жизнью в таком пустынном месте и оказав Варфоломею только небольшую помощь в трудах, оставил юношу одного в пустынном лесу, переселился в Московский Богоявленский монастырь и здесь сблизился с Алексием, бывшим потом митрополитом Московским6.
     Оставшись в совершенном одиночестве, Варфоломей еще усерднее стал приготовляться к иноческой жизни; лишь только тогда, как укрепился он в трудах и подвигах и приучил себя к строгому исполнению правил монашеских, он решил принять пострижение.
     Для этого отшельник призвал к себе одного игумена по имени Митрофан, который и постриг его в иноческий чин на двадцать третьем году его жизни, в день памяти святых мучеников Сергия и Вакха7, от чего Варфоломею и дано было имя Сергий8. После пострижения Митрофан совершил Божественную литургию в церкви Пресвятой Троицы и сподобил нового инока причащения Святых Христовых Таин; в это самое время церковь исполнилась необычайного благоухания, которое распространялось даже за стенами храма. Семь дней новопостриженный инок неисходно пребывал в церкви. Каждый день игумен совершал литургию и приобщал его Св. Тела и Крови Господних. За все это время пищей Сергия была просфора, даваемая ему ежедневно Митрофаном. День и ночь Сергий проводил в молитве и Богомыслии, постоянно славословил великое имя Господне, воспевал псалмы Давидовы и песни духовные: он весь был объять радостью, и душа его горела Божественным огнем и благочестивою ревностью. Пробыв несколько дней с Сергием, Митрофан сказал ему:
     — Чадо, я оставляю это место и предаю тебя в руки Божии; Господь да будет твоим заступником и хранителем.
     Сотворив молитву и преподав новопостриженному несколько наставлений об иноческой жизни, Митрофан удалился. Святой Сергий, оставшись на том месте один, ревностно подвизался, умерщвлял свою плоть постом; проводил время в непрестанной, деннонощной молитве и в прилежном чтении Слова Божия. Тяжела была его пустынная жизнь: труды, скудость, недостаток во всем необходимом. Особенно много скорбей и искушений испытал он от бесов в начале своего одиночества в пустыне. С ожесточением ополчились на инока невидимые враги; не терпя его подвигов, они хотели устрашить святого, удалить его из пустынного уединения. Сергий же отгонял их молитвой: призывая имя Господне, он разрушал бесовские наваждения, как тонкую паутину. Однажды ночью, когда подвижник молился в церкви, бесы, как бы целым воинством, грозно приблизились к нему и со страшною яростью кричали: «Уйди с этого места, уйди, иначе ты погибнешь лютой смертью!»
     Они грозили разорить до основания церковь и келию подвижника, а его самого убить. Преподобный же, вооружившись молитвою и честным крестом, отогнал силу вражью и, славословя Бога, пребывал без всякого опасения.
     Другой раз, когда отшельник читал ночью правило, вдруг из леса поднялся шум; бесы во множестве окружили келию преподобного Сергия и с угрозами кричали ему: «Уйди же отсюда, зачем ты пришел в лесную глушь? Чего ты ищешь? Не надейся более жить здесь, сам видишь — это место пусто и непроходимо! Разве ты не боишься умереть с голоду или погибнуть от рук разбойников?»
     Такими словами враги устрашали преподобного, но тщетны были все усилия их: святой помолился Господу, и тотчас же исчезло бесовское полчище.
     После этих видений не так страшен был для подвижника вид диких зверей; мимо его одинокой келии пробегали стаи голодных волков и скрывались в чаще леса, или же подходили к преподобному и как бы обнюхивали его; заходили сюда и медведи. Но сила молитвы спасала пустынника. Однажды преподобный Сергий заметил перед своей келией медведя; видя, что он очень голоден, подвижник сжалился над зверем, вынес ему кусок хлеба и положил на пень. С тех пор медведь стал часто приходить к келии Сергия, ожидал обычного подаяния и не отходил до тех пор, пока не получал его; преподобный радостно делился с ним хлебом, часто даже отдавал ему последний кусок. И дикий зверь в продолжение целого года каждодневно навещал пустынника.
     Господь не оставлял Своего угодника в пустыни: с ним Он был во всех скорбях и искушениях, помогал ему, ободрял и укреплял усердного и верного раба Своего.
     Между тем стала распространяться молва о необыкновенном пустынножителе — подвижнике. Раньше других узнали о нем богобоязненные иноки, начали приходить в Радонежскую пустынь по одному, по двое или по трое и просили преподобного Сергия принять их к себе в сожители и сподвижники. Преподобный отговаривал их, указывая на трудности пустынного жития:
     «Вы не в силах жить на этом месте и не можете терпеть пустынного подвига: голод, жажду, скорби, затруднения, скудость и недостаток».
     Когда же пришельцы настойчиво просили подвижника не отсылать их от себя, видя твердость их намерения и решимость подвизаться в пустыни, преподобный приглашает их приготовиться к терпению: «Теперь приготовьте сердца свои не на пищу, не на питие, не на покой и беспечалие, но на терпение, чтобы переносить всякое искушение и всякий труд; приготовьтесь на пост, на подвиги духовные и на многие скорби».
     С этого времени преподобный Сергий начал подвизаться уже не одиноким отшельником, а в сожитии с братией, которая старалась подражать ему в подвигах.
     Вскоре в Радонежской пустыни собралось двенадцать человек, и долго не изменялось это число. Если кого-либо из братии постигала кончина, то на его место приходил другой, так что многие усматривали в этом совпадение: число учеников преподобного было такое же, каково было число учеников Господа нашего Иисуса Христа; иные же сравнивали его с числом двенадцати колен Израилевых. Пришедшие построили 12 келий. Сергий вместе с братией обнес храм и келии деревянным тыном с одними воротами, у которых поставили вратаря. Так возник монастырь, существующий, по благодати Божией, до сих пор.
     Скромен и убог был тогда вид Троицкой лавры. В глухом бору над речкой расчищена поляна и обнесена тыном. На поляне стоит небольшая церковь и несколько таких же малых келий, разбросанных в беспорядке, как пришлось. В монастыре между келиями еще стоят и шумят деревья; около самой церкви лежат срубленные колоды деревьев и торчат пни; кое-где взрыты гряды и засажены овощами. Таков был монастырь преподобного Сергия в первые годы после своего возникновения.
     Тихо и мирно проходила подвижническая жизнь пустынников; ежедневно они собирались в свою небольшую церковь и здесь возносили Господу усердные молитвы: они служили полуночницу, утреню, часы, вечерню и повечерие, а для совершения Божественной литургии приглашали к себе из ближайших сел священника.
     После того, как пришли к Сергию братия, поселился в заново основанной обители и священноинок Митрофан, совершивший обряд пострижения над преподобным Сергием; с радостью он был встречен братией, и единодушно всеми избран игуменом. Иноки радовались, что теперь стало возможно совершать литургию гораздо чаще, чем прежде. Но Митрофан, прожив в обители около года, скончался. Тогда братия стали просить преподобного, чтобы он сам принял сан священства и был у них игуменом. Сергий отказался: он хотел подражать Господу и быть всем слугою. Своими руками он построил три или четыре келии, на своих плечах носил воду в два водоноса из источника под горой и ставил ее у келии каждого брата, рубил дрова, пек хлеба, шил одежду, готовил пищу и смиренно исполнял другие работы. Свои труды великий подвижник соединял с молитвой, постом и бдением: питался одним только хлебом и водой и то в небольшом количестве, каждую ночь он проводил в молитве и бдении, лишь на краткое время забывался сном. К величайшему удивлению всех, столь суровая жизнь нисколько не ослабляла здоровья подвижника; подавляя греховные движения плоти, она даже как будто укрепляла его тело и придавала ему силы для новых, еще больших подвигов. Своим воздержанием, смирением и благочестивой жизнью преподобный Сергий подавал пример всей братии, жившей с ним. Всеми силами иноки старались подражать ему; также, как и он, пребывали они в посте, молитве и постоянных трудах: то шили одежды, то переписывали книги, то возделывали небольшие свои огороды и исполняли другие подобные работы. Совершенное равенство было в монастыре, но выше всех стоял преподобный: он был первым подвижником в своей обители, лучше сказать, первым и последним, ибо многие и в его время и после подвизались здесь, но никто не мог сравниться с ним.
     Однако с каждым днем в монастыре все сильнее чувствовалась нужда в игумене и иерее. Приглашать к себе священников было не всегда возможно, да и нужен был для братии руководитель, облеченный властью игуменскою. Не было другого лица, более достойного занять такое место, кроме основателя обители, но преподобный Сергий страшился игуменства: не начальником, а последним иноком желал он быть в монастыре, основанном его трудами. Наконец, подвижники Радонежской пустыни, уговорившись между собою и решив избрать игуменом преподобного Сергия, собрались вместе, пришли к нему и сказали:
     — Отче, не можем мы жить без игумена, желаем, чтобы ты был нашим наставником и руководителем, мы хотим приходить к тебе с покаянием и, открывая пред тобою все помышления, всякий день получать от тебя разрешение наших грехов. Совершай у нас святую литургию, дабы мы из честных рук твоих приобщались Божественных Таин.
     Сергий решительно отказался:
     — Братия мои, — говорил он, — у меня и помысла никогда не было об игуменстве, одного желает душа моя — окончить дни свои простым иноком. Не принуждайте же вы меня. Лучше предоставим все это Богу; пусть Он Сам откроет нам Свою волю, и тогда увидим, что нам делать.
     Но иноки продолжали неотступно просить преподобного и говорили:
     — Если ты не хочешь заботиться о душах наших и быть нашим пастырем, то испроси нам игумена у святителя. В противном случае все мы принуждены будем оставить сие место и нарушить обет, данный нами; тогда нам придется блуждать, подобно овцам, без пастыря.
     Не один раз и после того братия приходили к преподобному. Снова они умоляли его принять игуменство, еще настойчивее грозили оставить монастырь — уйти в мир из пустыни, возлагая всю ответственность за то пред Богом на преподобного. Такими угрозами они принудили Сергия принять игуменскую должность в своей обители. Святой отправился с двумя старцами в Переславль Залесский к Афанасию, епископу Волынскому, ибо последний, по случаю отъезда святого Алексия митрополита в Царьград, управлял тогда делами митрополии. Святитель ласково принял подвижника, о котором уже давно дошли до него слухи, и долго беседовал с ним о спасении души. По окончании беседы преподобный Сергий смиренно поклонился Афанасию и стал просить у него игумена в свою обитель. На его просьбу святитель ответствовал:
     — Отныне будь отцом и игуменом для братии, тобой собранной в новой обители Живоначальной Троицы!
     Так он посвятил преподобного Сергия сначала в иеродиакона, затем рукоположил в иеромонаха; с величайшим благоговением, весь исполненный страха и умиления, совершал Сергий первую литургию, после которой и был поставлен в игумена. Афанасий долго поучал новопоставленного игумена и сказал ему:
     — Чадо, теперь ты воспринял великий сан священства, знай же, что тебе подобает, по заповеди великого апостола, «немощи бессильных сносить» (Рим 15,1); помни слово «носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал 6,2).
     Облобызав и благословив преподобного, святитель отпустил его с миром в обитель Пресвятой Троицы. С ликованием встретили игумена пустынножители, они вышли навстречу своему наставнику и отцу и с сыновнею любовью поклонились ему. Радовался и игумен, видя своих духовных чад. Придя в церковь, он обратился к Господу с усердною молитвою и просил, чтобы Бог благословил его, послал ему всесильную помощь в новом, трудном служении. Помолившись, преподобный обратился к братии со словом поучения, побуждал иноков не ослабевать в подвигах, просил у них содействия себе и снисхождения, и в первый раз преподал им свое игуменское благословение. Просто и немногословно было его наставление, но своею ясностью и убедительностью оно навсегда укоренилось в сердцах братии. Впрочем, преподобный не столько действовал словом, сколько самою своею жизнью, своим добрым примером. Став игуменом, он не только не изменил своих прежних подвигов, но еще с большею ревностью исполнял все правила монашеские; постоянно носил он в сердце своем слова Спасителя: «и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк 10,44). Ежедневно он совершал Божественную литургию и всегда сам приготовлял для нее просфоры: толок и молол своими руками пшеницу, сеял муку, месил и квасил тесто, — сам пек их. Печение просфор было особенно любимым трудом преподобного: никого другого он не допускал до этого дела, хотя многие из братии и желали бы взять на себя этот нелегкий труд. Кроме того, он сам варил кутью и катал свечи для богослужения. Первым подвижник приходил в церковь, где стоял прямо, никогда не позволяя себе ни прислониться к стене, ни сесть; последним уходил из храма Божьего; неусыпно и с любовью поучал он братию.
     В своих подвигах преподобный Сергий подражал древним устроителям монашества, жития которых читал с великим усердием. Назидаясь повествованиями о святых подвижниках, преподобный удивлялся как равноангельному житию их и победе над злыми духами, так и служению бедным мирским людям. Он молился Пресвятой Троице, чтобы и ему сподобиться идти по стопам святых мужей, которые кормили нищих, помогали вдовам, сиротам и всем нуждающимся, которые получили от Господа дар исцелять больных, воскрешать мертвых, помогать путникам на суше и на море.
     По прошествии некоторого времени бесы, не терпя добродетельной жизни святого, снова стали восставать на него. Обращаясь в змей или в зверей, они являлись к нему в келию или окружали в лесу, когда преподобный рубил дрова, и пытались отвлечь мысль его от молитвы и богомыслия. Тогда блаженный обращался с молитвой к Господу, просил избавить его от диавольского наваждения, и бесы тотчас исчезали, как дым. С того времени Бог даровал своему угоднику такую власть над нечистыми духами, что они не осмеливались даже приблизиться к нему.
     Долгое время братии в монастыре было 12 человек. Но вот приходит из Смоленска архимандрит по имени Симон. Отказавшись от видного положения, с чувством глубокого смирения Симон просил преподобного принять его, как простого инока. Сильно был тронут такой просьбой Сергий и с любовью принял прибывшего. Архимандрит Симон принес с собой имущество и передал его преподобному на устройство монастыря.
     На пожертвование Симона преподобный выстроил более обширную деревянную церковь во имя Живоначальной Троицы, расширил сам монастырь и привел в порядок его строения: келии братии были поставлены теперь четырехугольником вокруг церкви, так что она стояла посредине и была видима отовсюду.
     Тогда возвратился в пустынную обитель преподобного Сергия из Московского Богоявленского монастыря старший брат его Стефан. Он привел с собою младшего сына своего Иоанна, имевшего 12 лет от роду, и передал его преподобному для пострижения в иночество. Преподобный Сергий был удивлен этой верой брата, не пощадившего сына своего для Господа, но исполнил его желание — постриг отрока и нарек в монашестве Феодором. Воспитанный отцом из млада в благочестии, постничестве и чистоте Феодор под руководством своего дяди укреплялся в иноческих подвигах. С того времени многие с разных сторон, иногда издалека стали собираться к преподобному Сергию, чтобы под руководством славного подвижника спасать свои души; с любовью принимал святой игумен всех приходивших, юных и старых, богатых и бедных, но, зная на опыте трудность монашеской жизни, не скоро постригал их. Обыкновенно он приказывал облечь пришедшего в длинную одежду из черного сукна и повелевал ему исполнять вместе с прочими иноками какое-либо послушание. Так поступал он для того, чтобы вновь прибывший мог узнать весь устав монастырский; лишь после долгого испытания преподобный Сергий постригал его в иночество, облекал в мантию и давал клобук, а более совершенных сподвижников своих удостаивал великого образа — схимы.
     Принимая иноков после столь тщательного испытания, святой и потом следил за их жизнью. Так он строго запрещал братии после повечерия выходить из своих келий или вступать в беседу друг с другом; каждый должен был в это время пребывать в своей келии, занимаясь рукоделием или молясь. Поздно вечером, особенно в темные и долгие ночи, неутомимый и ревностный игумен, после келейной молитвы, совершал обход келий и через оконце смотрел, чем кто занят. Если он заставал инока творящим молитву, или занимающимся рукоделием, или читающим душеспасительные книги, то с радостью воссылал о нем Богу молитвы и просил, чтобы Господь подкрепил его. Если же он слышал недозволенную беседу или заставал кого-либо за суетным занятием, то, постучав в двери или окно, отходил далее. На следующий же день он призывал к себе такого брата и вступал с ним в беседу, издалека тихо и кротко наводя его на признание своей вины. Послушный инок сознавался, просил прощения, и Сергий с отеческой любовью прощал его, на непокоряющегося же, не сознающего своей виновности он налагал эпитимию. Так преподобный Сергий заботился о вверенном ему стаде, так умел он соединять кротость со строгостью. Истинным пастырем, а не наемником был он для братии своей обители.
     Обитель преподобного Сергия в первое время своего существования была бедна самыми необходимыми предметами; часто подвижники испытывали крайний недостаток в самом нужном. Удаленная от жилищ, отрезанная от всего света глухим, едва проходимым лесом, обитель преподобного Сергия редко получала помощь от мирских людей. Часто у братии не было вина для совершения Божественной литургии, и они были принуждаемы лишать себя этого духовного утешения; часто не хватало пшеницы для просфор или фимиама для каждения, воска для свеч, елея для лампад, — тогда иноки зажигали лучину и при таком освещении совершали службы в церкви. В бедно и скудно освещенном храме они сами горели и пламенели любовью к Богу яснее самых ярких свеч. Проста и несложна была внешняя жизнь иноков, также просто было и все, что их окружало и чем они пользовались, но величественна была простота эта: сосуды, какие употреблялись для Таинства причащения, были сделаны из дерева, церковное облачение из простой крашенины, богослужебные книги писались на бересте. Иногда иноки обители, в которой тогда еще не было общежития и каждый содержался на свои средства, терпели в пище недостаток. Сам игумен нередко испытывал нужду. Так однажды у преподобного не оставалось ни одного куска хлеба, да и во всем монастыре была скудость в пище; выходить же из обители для того, чтобы просить пропитания у мирян, преподобный строго запрещал инокам: он требовал, чтобы они возлагали надежду на Бога, питающего всякое дыхание, и у Него с верой просили бы всего благопотребного; а что он повелевал братии, то и сам выполнял без всякого опущения. Поэтому три дня терпел святой. Нона рассвете четвертого дня,томимый голодом, взяв топор, он пришел к одному старцу, жившему в его монастыре, по имени Даниил, и сказал ему:
     — Я слышал, старче, что ты хочешь пристроить сени к своей келии; я желаю, чтобы руки мои не оставались праздными, поэтому и пришел к тебе; позволь мне построить сени.
     Даниил отвечал:
     — Да, я уже давно желаю сделать сени, даже заготовил все необходимое; жду только плотника из деревни; порядить же тебя я не решаюсь, ибо ты возьмешь с меня большую плату.
     Но Сергий сказал, что ему нужно только несколько кусков старого, гнилого хлеба. Тогда старец вынес своему игумену решето с кусками хлеба, но преподобный сказал:
     — Не сделав работы, я не беру платы.
     После того он усердно принялся за работу; целый день занимался этим делом и, с Божьей помощью, кончил его. Лишь вечером на заходе солнца святой принял хлеб; помолившись, он стал вкушать его, причем некоторые иноки заметили, что из уст преподобного исходит как бы дым. Видя это, пустынножители дивились его смирению и терпению.
     Как-то в другой раз случилось оскудение в пище; два дня переносили это лишение иноки. Наконец, один из них, сильно страдая от голода, стал роптать на святого, говоря: «Доколе ты будешь запрещать нам выходить из монастыря и просить у мирян хлеба? Еще одну ночь мы перетерпим, а утром уйдем отсюда и не воротимся, чтобы нам не умереть с голода».
     Преподобный утешал братию словами Священного Писания, повелевающими возлагать упование на Бога, привел он им слова Христова: «взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф 6,26).
     — Если же Он питает птиц, — говорил святой, — то неужели не может подать пищу нам? Вот теперь время терпения, мы же ропщем. Если мы перенесем кратковременное испытание с благодарностью, то это самое искушение послужит нам на большую пользу; ведь и золото не очищается без огня.
     Не успел подвижник кончить своих слов, как в ворота монастыря начали стучать. Оказалось, что в обитель привезли неизвестно откуда много свежих, только что испеченных хлебов. Привезшие говорили:
     — Вот это один христолюбец прислал авве Сергию и братии, живущей с ним.
     Тогда иноки стали просить посланных вкусить с ними пищи, но те отказались, сказав, что им приказано немедленно вернуться обратно, — и поспешно удалились из обители. Пустынники, увидев обилие привезенных яств, поняли, что Господь посетил их Своею милостью, и, возблагодарив горячо Бога, устроили трапезу; при этом иноки сильно были поражены необычайною мягкостью и необыкновенным вкусом хлеба. На другой и на третий день в монастырь еще привезли много еды и пития, так что их хватило надолго для пропитания братии. Преподобный игумен, воспользовавшись этим случаем для наставления иноков, сказал, поучая их:
     — Смотрите, братия, как Промыслитель Господь не оставляет места этого и рабов Своих соиночествующих, живущих здесь, работающих день и ночь и всетерпящих с верой и благодарением.
     И, вспоминая слова святого апостола Павла: «имея пропитание н одежду, будем довольны тем» (1 Тим 6,8), он уговаривал братию не заботиться о скоропреходящем, но уповать на Промыслителя — Бога.
     Приблизительно через 15 лет после возникновения Радонежской обители вблизи ее стали селиться крестьяне. Они беспрепятственно вырубали лес, настроили дворов и сел, распахали поля и стали сеять хлеб. Жизнеописатель преподобного жалуется, что крестьяне исказили пустынь, не пощадили ее, превратили в чистые поля. Новые соседи монастыря прекратили и его пустынную скудость. Часто посещали они монастырь, усердно приносили в изобилии разные припасы, и нищета в обители преподобного Сергия кончилась навсегда.
     Одно время в монастыре стал чувствоваться недостаток в воде, происшедший, вероятно, от того, что источник, протекавший около обители, давал менее воды, чем сколько нужно было для всех насельников быстро умножавшегося монастыря. Братии приходилось теперь носить воду издалека и с большими затруднениями. Поэтому некоторые стали роптать на святого и Говорили:
     — Зачем ты, не разбирая, поселился на этом месте? Зачем, когда здесь нет поблизости воды, ты устроил обитель?
     Преподобный смиренно отвечал:
     — Братия, я желал один безмолвствовать на этом месте, Богу же было угодно, чтобы здесь возникла обитель. Он может даровать нам и воду, только не изнемогайте духом и молитесь с верою: ведь, если Он в пустыне извел воду из камня непокорному народу еврейскому, то тем более не оставить вас, усердно служащих Ему.
     После того он взял с собой одного из братии и тайно сошел с ним в чащу, находившуюся под монастырем, где никогда не было проточной воды. Найдя во рве немного дождевой воды, святой преклонил колена и стал молиться: «Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, услышь нас в час этот и яви славу Твою: как в пустыне через Моисея чудодействовала крепкая десница Твоя, источив из камня воду, так и здесь яви силу Твою, — Творец неба и земли, даруй нам воду на месте этом, и да разумеют все, что Ты внемлешь молящимся Тебе и воссылающим славу Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и во веки веков. Аминь».
     Тогда внезапно забил обильный источник. Сильно поражена была братия; ропот недовольных сменился чувством благоговения перед святым игуменом; иноки даже стали называть сей источник Сергиевым. Но смиренному подвижнику было тяжело прославление людское и он сказал:
     — Не я, братия, дал вам воду, но Сам Господь послал ее нам, недостойным. Поэтому не называйте его моим именем.
     Тогда братия перестали называть источник Сергиевым.
     С того времени иноки уже не испытывали более недостатка в воде, но брали ее из источника для всех монастырских потребностей; за водой из этого источника присылали нередко и миряне, иногда издалека, и пьющие эту воду с верой получали исцеление.
     Много и других чудес совершил преподобный еще при жизни: так однажды он воскресил мертвого. Это произошло следующим образом: в окрестностях обители жил поселянин, питавший к Сергию великую веру; единственный сын его был одержим неизлечимою болезнью; твердо надеясь, что святой исцелит отрока, поселянин принес его к преподобному. Но в то время, как он пришел в келию святого и стал просить его помочь болящему, отрок умер. Потеряв всякую надежду отец стал горько плакать: «Увы мне, — говорил он святому, — я пришел к тебе, человек Божий, с твердой уверенностью, что ты поможешь мне. Увы мне! Что теперь мне делать?»
     Так скорбя и рыдая, он вышел, чтобы принести все нужное для погребения сына.
     Увидев рыдания огорченного отца, преподобный сжалился над ним и, сотворив молитву, воскресил отрока. Вскоре возвратился поселянин с гробом.
     Святой же сказал ему:
     — Напрасно ты неосмотрительно предаешься печали: отрок не умер, но жив.
     Так как этот человек видел, как умер его сын, то не хотел верить словам святого; но подойдя, он с удивлением заметил, что отрок действительно жив; тогда обрадованный отец стал благодарить преподобного за воскрешение сына.
     — Ты обманываешься и не знаешь сам, что говоришь, — отвечал ему чудотворец. — Когда ты нес отрока сюда, он от сильной стужи изнемог, — ты же подумал, что он умер; теперь в теплой келии он согрелся — а тебе кажется, что он воскрес.
     Но поселянин продолжал утверждать, что сын его воскрес по молитвам святого. Тогда Сергий запретил ему говорить о этом, прибавив:
     — Если ты станешь рассказывать о том, то будешь наказан и вовсе лишишься своего сына.
     В великой радости вернулся поселянин домой, прославляя Бога и его угодника Сергия. Об этом чуде узнал один из учеников преподобного, который и поведал о нем.
     Слава о чудесах преподобного Сергия стала быстро распространяться, и начали привозить больных к нему не только из окрестных селений, но даже из отдаленных местностей. Так однажды привезли с берегов Волги знатного человека, одержимого нечистым духом. Сильно страдал он: то кусался, то бился, то убегал от всех; десять человек едва могли удержать его. Родные бесноватого, услышав о Сергии, решили привести его к преподобному. Немало усилий потребовалось для того. Когда болящего привезли в окрестности монастыря, он с необычайной силой разорвал железные оковы и стал кричать так громко, что его голос быль слышен в обители. Преподобный Сергий совершил молебное пение о болящем; в это время страждущий стал несколько успокаиваться; его даже ввели в сам монастырь; по окончании молитвенного пения, когда преподобный подошел с крестом к бесноватому и стал осенять его, бесноватый бросился с диким воплем в воду, скопившуюся неподалеку после дождя. Когда же преподобный осенил его святым крестом, он почувствовал себя совершенно здоровым и рассудок возвратился к нему. На вопрос, почему он бросился в воду, исцеленный отвечал: «Когда меня привели к преподобному, и он стал осенять меня честным крестом, я увидел великий пламень, исходящий от креста, и, думая, что тот огонь сожжет меня, устремился в воду».
     После того несколько дней он пробыл в монастыре, прославляя милосердие Божие и благодаря святого угодника за свое исцеление.
     Много и других чудес происходило по молитвам подвижника. «Слепые прозревают н хромые ходят, прокаженные очищаются» (Мф 11,5), словом, все, с верой приходящие к святому, какими бы ни страдали недугами, получали телесное здоровье и нравственное назидание, так что обретали сугубую пользу.
     Слух о таких чудесах преподобного Сергия распространялся все далее и далее, молва о его святой, подвижнической жизни росла шире и шире; более и более возрастало число посещавших его обитель. Все прославляли преподобного Сергия, все благоговейно почитали его; многие шли сюда из различных городов и мест, желая видеть святого подвижника; другие стремились получить от него наставление и насладиться его душеполезной беседой; многие иноки, оставив свои монастыри, приходили под кров основанной преподобным обители, желая подвизаться под его руководством и жить вместе с ним; простые и знатные жаждали получить от него благословение, приходили к блаженному отцу. Все его уважали и считали за пророка или как бы за одного из древних святых отцов.
     Уважаемый и прославляемый всеми, преподобный Сергий оставался все тем же смиренным иноком: людская слава не прельщала его; все также продолжал он трудиться и служить всем примером величайшего смирения. Не любил он мягких и красивых одежд, но постоянно носил одеяние из грубой ткани, сшитое своими руками. Однажды в монастыре не было хорошего сукна, оставался всего один кусок, и тот был такого низкого достоинства и притом так плохо окрашен, что монахи отказывались брать его. Тогда Сергий взял его себе, сшил из него одежду и носил ее до тех пор, пока не развалилась.
     Вообще же святой всегда носил ветхую и грубую одежду, так что многие не узнавали его и принимали за монастырского служку. Один крестьянин из дальнего селения, слыша много о святом Сергии, пожелал видеть его. Он пришел в обитель преподобного и стал спрашивать встречающихся братии, где находится святой. Случилось, что преподобный тогда в огороде копал землю. Братия сказала о том прибывшему поселянину; он пошел к огороду и в щель забора увидел святого, копающего землю, в худой, разодранной одежде, испещренной заплатами. Он подумал, что указавшие ему на этого старца посмеялись над ним, ибо он ожидал видеть святого в большой славе и чести.
     Поэтому он снова стал спрашивать с обидой:
     — Где же святой Сергий? Покажите мне его, так как я пришел издалека поклониться ему; к тому же имею к нему дело.
     Иноки же отвечали:
     — Старец, виденный тобой, и есть преподобный отец наш.
     Когда святой вышел из огорода, крестьянин отвернулся от него и не хотел смотреть на блаженного; негодуя, он так говорил братии:
     — Сколько труда понапрасну понес я! Пришел взглянуть на великого пророка и надеялся увидеть его в большой почести и славе, а вы смеетесь надо мной, показываете какого-то слугу.
     Братия с негодованием рассказали игумену о недоверчивом и непочтительном посетителе. Но насколько тщеславный превозносится о похвале и почести своей, настолько же смиренномудрый радуется о бесчестии и уничижении. Позвав поселянина к себе, преподобный поставил перед ним трапезу и стал радушно угощать его; между прочим, святой сказал ему:
     — Не печалься друг: по милости Божией, отсюда никто не уходит печальным и твое желание исполнится.
     Лишь только блаженный произнес эти слова, уведомили о прибытии в монастырь князя. Сергий встал и вышел навстречу знатному гостю, приехавшему в монастырь в сопровождении множества слуг. Увидев игумена, князь еще издали поклонился преподобному до земли, испрашивая смиренно у него благословения. Святой же, благословив князя, с подобающею честью ввел его в обитель; они сели рядом и стали беседовать, а прочие все предстояли. Поселянин, оттесненный далеко княжескими слугами, не мог, несмотря на все свои старания, приблизиться к тому старцу, которым он ранее гнушался. Тогда он тихо спросил у одного из предстоящих:
     — Господин, что это за старец сидит с князем?
     Тот же отвечал ему:
     — Разве ты пришлец здесь, что не знаешь этого старца? Это — преподобный Сергий.
     Тогда поселянин стал укорять себя и ужасаться за свое неверие. Когда же князь вышел из обители, он быстро подошел к преподобному и, стыдясь прямо глядеть на него, поклонился старцу в ноги, прося прощения зато, что согрешил по неразумию. Святой же ободрил его, благословил, побеседовал с ним, утешил его и отпустил домой.
     Таким великим смирением отличался преподобный Сергий: земледельца, который пренебрег им, он возлюбил не менее, чем князя, оказавшего ему почесть. И тот ушел с великой верой к святому; прожив несколько времени в миру, поселянин скоро опять пришел в обитель и принял здесь пострижение: так сильно тронуло его смирение великого подвижника.
     Один раз поздно вечером блаженный, по своему обычаю, совершал правило и усердно молился Богу о своих учениках; вдруг он услышал голос, звавший его:
     — Сергий!
     Преподобный сильно изумился такому необычайному в ночное время явлению; отворив окно, он хотел посмотреть, кто зовет его. И вот, видит он большое сияние с неба, которое настолько разгоняло ночной мрак, что сделалось светлее дня. Голос послышался во второй раз:
     — Сергий! Ты молишься о своих чадах, и моление твое услышано: посмотри — видишь число иноков, собирающихся под твое руководство во имя Пресвятой Троицы.
     Оглянувшись, святой увидел многое множество прекрасных птиц, прилетевших и в сам монастырь, и за его ограду. И опять был слышен голос:
     — Так умножится число твоих учеников, подобно этим птицам; и после тебя оно не оскудеет и не умалится, если они станут следовать твоим стопам.
     Святой был изумлен таким дивным видением. Желая, чтобы и другой кто-либо порадовался вместе с ним, он громким голосом позвал Симона, жившего ближе прочих. Удивляясь необычайному призыву игумена, Симон поспешно пришел к нему, но видеть всего видения уже не сподобился, а узрел только некоторую часть небесного света. Преподобный подробно рассказал ему все, что он видел и слышал, и оба провели без сна всю ночь, радуясь и прославляя Бога.
     Вскоре после этого к преподобному Сергию пришли послы от святейшего патриарха Константинопольского Филофея9 и передали святому вместе с благословением дары от патриарха: параманд10 и схиму.
     Они принесли из Константинополя следующее послание: «Милостью Божьей архиепископ Константина града, вселенский патриарх, господин Филофей сыну и сослужебнику нашего смирения о Святом Духе Сергию благодать и мир и наше благословение! Мы слышали о твоей добродетельной жизни по заповедям Божиим, восхвалили Бога и прославили имя Его. Но вам еще недостает одного и притом самого главного: нет у вас общежития. Ты знаешь, что и сам Богоотец пророк Давид, все обнимавший своим разумом, изрек: «как хорошо и как приятно жить братьям вместе» (Пс 132,1). Поэтому и мы преподаем вам добрый совет — устроить общежитие, и да будет с вами милость Божия и наше благословение».
     Получив патриаршее послание, преподобный отправился к блаженному митрополиту Алексию и, показав ему грамоту, спросил его:
     — Владыка святой, как ты прикажешь?
     Святой Алексий одобрил намерение преподобного и посоветовал ввести строгое общежитие11.
     С того времени преподобный Сергий установил в своей обители общежитие и строго приказал братии соблюдать общежительный устав: никому из иноков ничего не приобретать для себя, не называть ничего своим, но по заповедям святых отцов все иметь общее, монастырское: и пищу, и одежду, и жилище.
     Из числа братии преподобный Сергий избрал разных чинов для монастыря: служебных — для заведования трапезой, хозяйством, казной, уходом за больными братьями, а также церковных — для надзора за монастырским храмом и его чистотой.
     Запретив инокам частную собственность, преподобный не был склонен скоплять богатство и в общую пользу монастыря. Все излишки, какие в нем скоплялись, подвижник употреблял на дела благотворения: на милостыню нищим или на помощь бедным мирянам, которые приходили в обитель. И по мере того, как монастырь богател от приносов христолюбцев — мирян, милостивый игумен более и более развивал его благотворительность: страннолюбиe, нищелюбие и уход за больными. Сам подвижник помогал бедным, странным и больным, и служебным чинам обители дал непререкаемую заповедь не оставлять дел милосердия и благотворения, и обещал при этом, что обитель его будет стоять и процветать до тех пор, пока они станут сохранять эту заповедь его. И с того времени никто из нуждающихся не уходил без подаяния от ворот Радонежской обители; больные надолго оставались при монастыре и пользовались уходом. Путники, заехавшие зимнею порою в непогоду и морозы, жили в обители и получали содержание, пока нельзя было пуститься в дальнейший путь. Князья и воеводы заходили сюда с отрядами войска и все получали пищу и питье от гостеприимного подвижника. Когда большая дорога от Москвы к Ростову, шедшая раньше вдали от обители преподобного Сергия, проложена была близ нее, в монастырь стало заезжать еще более гостей.
     Скоро, однако, в Радонежской обители произошел беспорядок — восстание против святого игумена. Братия, с такой настойчивостью принудившая преподобного принять власть, теперь стала недовольна, вероятно, строгостью общежития. Родной брат его Стефан, не чуждый духа властолюбия, был во главе восставших и оскорбил святого в церкви за вечерним богослужением. Кроткий подвижник ничего не сказал обидчику. Прямо из церкви и не заходя в келию, несмотря на позднее время, он скрылся из монастыря и ушел на реку Киржач, где основал новый монастырь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Троицкие иноки скоро хватились своего игумена, пошли в разные стороны искать его и, когда открыли новое место его подвигов, начали переходить в монастырь на Киржаче. Лишившись святого наставника, Радонежское братство начало быстро уменьшаться; порядок монастырской жизни расстроился. Тогда оставшиеся просили святого митрополита Алексия, чтобы он повелел преподобному Сергию возвратиться в обитель Пресвятой Троицы. Тогда святой Алексий послал к преподобному двух архимандритов с просьбой, чтобы он внял молению братии и возвратился к ней. Он увещевал Сергия сделать это для того, чтобы иноки основанной им обители не разошлись, не имея пастыря, и святое место не запустело. Беспрекословно исполнил преподобный Сергий это прошение блаженного святителя: он возвратился в лавру, на место первого своего пребывания, поставив игуменом Киржачского монастыря ученика своего Романа, и с величайшей радостью был встречен братиею.
     Святой Стефан, епископ Пермский, питавший великую любовь к преподобному, однажды ехал из своей епархии в Москву; дорога, по которой проезжал святитель, отстояла от Сергиева монастыря верстах в восьми. Так как Стефан очень спешил в город, то проехал мимо обители, предполагая посетить ее на обратном пути. Но когда он был против монастыря, то остановился, прочитал: «Достойно есть» и, сотворивши обычную молитву, поклонился преподобному Сергию со словами:
     — Мир тебе, духовный брат.
     Случилось, что тогда блаженный Сергий вместе с братией вкушал за трапезою. Уразумев духом поклонение епископа, он тотчас же поднялся; немного постояв, он сотворил молитву, в свою очередь также поклонился епископу и сказал:
     — Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и благословение Господне да будет с тобой.
     Братия была удивлена таким необычайным поступком святого; некоторые же поняли, что преподобный удостоился видения. По окончании трапезы иноки стали расспрашивать его о происшедшем, и он сказал им:
     — В тот час против нашего монастыря остановился епископ Стефан на пути в Москву, поклонился Пресвятой Троице и благословил нас, грешных.
     Некоторые из учеников преподобного тотчас же поспешили к указанному месту, потом нагнали святого епископа и убедились, что все произошло именно так, как сказал преподобный12.
     Многие благочестивые мужи просияли славою в обители преподобного; многие из них были поставлены на игуменство в другие монастыри, а иные возведены на святительские кафедры: И все они преуспевали в добродетелях, наставляемые и руководимые своим великим учителем Сергием.
     Среди учеников преподобного был один, по имени Исаакий; он желал посвятить себя подвигу безмолвия и поэтому часто просил у святого благословения на этот великий подвиг. Однажды премудрый пастырь в ответ на его прошение сказал:
     — Если ты, чадо, желаешь безмолвствовать, то на следующий день я дам тебе на это благословение.
     На другой день, по окончании Божественной литургии, преподобный Сергий осенил его честным крестом и сказал:
     — Господь да исполнит твое желание.
     В это мгновение Исаакий видит, что необыкновенный пламень исходит от руки преподобного и окружает его, Исаакия; с того времени он пребывал в молчании, и лишь только однажды чудесное явление разрешило ему уста.
     Преподобный Сергий еще при жизни, будучи во плоти, сподобился иметь общение с бесплотными. Однажды святой игумен совершал Божественную литургию вместе с братом своим Стефаном и племянником Феодорой. В церкви тогда среди прочих находился также Исаакий молчальник. Со страхом и благоговением, как и всегда, совершал святой великое таинство. Вдруг Исаакий видит в алтаре четвертого мужа, в чудно блистающих ризах и сияющего необычайным светом; при малом входе с Евангелием небесный сослужитель следовал за преподобным, лицо его сияло, как снег, так что невозможно было взирать на него. Чудное явление поразило Исаакия, он отверз уста свои и спросил рядом стоящего с ним отца Макария:
     — Что за дивное явление, отче? Кто этот необыкновенный муж?
     Макарий также был сподоблен видения; изумленный и пораженный им, он отвечал:
     — Не знаю, брате; я и сам ужасаюсь, взирая на такое дивное явление; не пришел ли разве какой священнослужитель с князем Владимиром?
     Князь Владимир Андреевич13 в то время был в церкви. Старцы спросили у одного из его свиты, не приходил ли с князем иерей; спрошенный ответил, что священника с ними не было. Тогда иноки поняли, что с преподобным Сергием сослужит ангел Божий. По окончании литургии приступили к святому и спросили его об этом. Сначала подвижник не хотел открывать им тайны:
     — Какое необычайное явление видели вы, чада? Служили литургию Стефан, Феодор и я, грешный; более никого не было.
     Ученики же продолжали просить его; тогда преподобный сказал им:



    Прим.
  • 1 Год рождения преподобного Сергия в точности неизвестен; вероятно, оно было в 1314 году.^
  • 2 На месте древнего Радонежа находится ныне село Городище, или Городок; оно расположено между Москвою и Троице-Сергиевой лаврой, в 12 верстах от последней.^
  • 3 Иоанн Калита был великим князем с 1328 по 1340 г. Сын его, Андрей Иоаннович, род. в 1327 г., ум. в 1353 г.^
  • 4 Монастырь этот имел в то время два отделения — одно для иноков, другое для инокинь.^
  • 5 Феогност был митрополитом с 1328 до 1353 г.^
  • 6 Святой Алексий занимал митрополичью кафедру в Москве от 1354 до 1378 г.^
  • 7 Память святых мучеников Сергия и Вакха совершается 7/20 октября.^
  • 8 Имя Сергий — древнеримское, обозначает «высокий, почтенный».^
  • 9 Филофей был патриархом с 1354 по 1355 г., и во второй раз с 1362 по 1376 г.^
  • 10 Параманд, или аналав — монашеская одежда — перевязь хитона на плечах и под мышками. В древности эта одежда состояла из двух ремней и надевалась крестообразно и в ознаменование подъятая на рамена крестного ига Христова.^
  • 11 Предполагают, что преподобный Сергий лично сам или через святого митрополита Алексия обращался к Константинопольскому патриарху, которому подчинена была тогда Русская церковь, с просьбою одобрить и благословить свое решение ввести в монастыре строгое общежитие, так что мысль об устроении общежития принадлежит самому преподобному Сергию.^
  • 12 В память этого происшествия и до сих пор сохраняется в Троице-Сергиевой лавре такой обычай: перед последним блюдом, по звуку колокольчика, все монашествующие встают, очередной иеромонах произносит: «Молитвами святых отцов наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас», — после чего все опять садятся оканчивать трапезу. На месте же остановки святого Стефана поставлен крест и сооружена часовня.^
  • 13 Князь Владимир Андреевич Серпуховский († 1410 г.), в отчине которого находилась Троицкая лавра, сподвижник Димитрия Иоанновича Донского в Куликовской битве.^


  • Православный календарь

    Февраль 2020
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    27 28 29 30 31 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 1

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.