Вход

Изображения в галерее

500.jpg
829_45.jpg
812_42.jpg

Главная

Житие святого отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарийского. ч.2


Скит Василия Великого. Лавра Афанасия Афонского.

     В то время, как святой Василий был епископом, Церковь Христову смущал царь Валент1, ослепленный арианскою ересью. Он, свергнув много православных епископов с их престолов, возвел на их места ариан, а иных, малодушных и боязливых, заставил присоединиться к его ереси. Он гневался и мучился внутренне, видя, что Василий безбоязненно пребывает на своем престоле, как непоколебимый столп своей веры, и подкрепляет и увещевает других гнушаться арианством, как ненавистным для Бога лжеучением. Обходя свои владения и чрезвычайно притесняя повсюду православных, царь, по дороге в Антиохию, прибыл в Кесарию Каппадокийскую и здесь стал употреблять все меры к тому, чтобы склонить Василия на сторону арианства. Он внушил своим воеводам, вельможам и советникам, чтобы они то молениями и обещаниями, то угрозами побудили Василия исполнить желание царя. И царские единомышленники настойчиво убеждали святого в этом; кроме того, некоторые благородные женщины, пользовавшиеся расположением царя, стали посылать своих евнухов к святому, настойчиво советуя ему, чтобы он мыслил заодно с царем. Но никто не мог заставить этого непоколебимого в своей вере иерарха отпасть от православия. Наконец епарх Модест2 призвал Василия к себе и после того, как оказался не в состоянии склонить его льстивыми обещаниями к отпадению от православия, начал с яростью грозить ему отнятием имущества, изгнанием и смертию. Святой же на угрозы его дерзновенно отвечал:
     — Если ты отнимешь у меня имение, то и себя этим не обогатишь, и меня не сделаешь нищим. Полагаю, что тебе не нужны эти ветхие мои одежды и несколько книг, в которых заключается все мое богатство. Ссылки нет для меня, потому что я не связан местом, и то место, на котором живу теперь, не мое, и всякое, куда меня ни сошлют, будет мое. Лучше же сказать: везде место Божие, где ни буду странником и пришельцем (Пс 38,13). А мучения что могут сделать мне? Я так слаб, что разве только первый удар будет для меня чувствителен. Смерть же для меня — благодеяние: она скорее приведет меня к Богу, для Которого живу и тружусь и к Которому давно я стремлюсь.
     Изумленный сими словами, правитель сказал Василию:
     — Никто так дерзновенно не говорил со мною до сих пор!
     — Да, — отвечал святитель, — потому что тебе не случалось ранее говорить с епископом. Во всем ином мы показываем кротость и смирение, но когда речь идет о Боге и против Него дерзают восставать: тогда мы, все прочее вменяя за ничто, взираем только на Него Единого; тогда огонь, меч, звери и железо, терзающие тело, скорее будут радовать нас, нежели устрашать.
     Донося Валенту о непреклонности и неустрашимости святого Василия, Модест сказал:
     — Побеждены мы, царь, настоятелем Церкви. Этот муж выше угроз, тверже доводов, сильнее убеждений.
     После сего царь запретил тревожить Василия и хотя не принял общения с ним, стыдясь показать себя переменившимся, но стал искать оправдания более благоприличного.
     Наступил праздник Богоявления Господня. Царь со свитою своею вошел в церковь, где служил Василий и, вступив в среду народа, сим самым хотел показать вид единения с Церковию. Взирая на благолепие и порядок церковный и внимая пению и молитвам верных, царь дивился, говоря, что в своих арианских церквах он никогда не видал такого порядка и благолепия. Святой Василий, подойдя к царю, начал беседовать с ним, поучая его от Священного Писания; слушателем этой беседы был и Григорий Назианзин, случайно бывший там в то время, который и написал об этом. С того времени царь стал лучше относиться к Василию. Но, удалившись в Антиохию, он снова раздражился против Василия, будучи возбужден к этому злыми людьми, поверив доносам которых, он и осудил Василия на изгнание. Но когда царь хотел подписать этот приговор, престол, на котором он сидел, закачался и сломалась трость3, которою он должен был сделать подпись. Взял царь другую трость, но и с тою было тоже; то же случилось и с третьею. Потом у него задрожала рука и страх напал на него; увидев в этом силу Божию, царь разорвал хартию. Но враги православия опять стали настойчиво докучать царю относительно Василия, чтобы он не оставлял его в покое, и от царя был послан один сановник, по имени Анастасий, чтобы привести Василия в Антиохию. Когда сей сановник пришел в Кесарию и возвестил Василию о повелении царя, святой отвечал:
     — Я, сын мой, несколько времени назад узнал, что царь, послушавшись совета неразумных людей, сломал три трости, желая подписать указ о моем заточении и помрачить через это истину. Бесчувственные трости удержали его неудержимую стремительность, согласившись лучше переломиться, чем послужить оружием для его неправедного приговора.
     Будучи приведен в Антиохию, Василий предстал на суд епарха, и на вопрос, почему он не держится той веры, какую исповедует царь, — отвечал:
     — Никогда не будет того, чтобы я, уклонившись от истинной христианской веры, стал последователем нечестивого арианского учения; ибо я от отцов наследовал веру в единосущее4, которую исповедую и прославляю.
     Судия грозил ему смертию, но Василий отвечал:
     — Что же? Пусть я пострадаю за истину и освобожусь от телесных уз; я давно желаю этого, — только вы не измените своему обещанию.
     Епарх донес царю, что Василий не боится угроз, что убеждения его нельзя изменить, что сердце его непреклонно и твердо. Царь, воспылав гневом, стал думать о том, как бы погубить Василия. Но в это самое время сын царя, Галат, внезапно заболел и врачи уже обрекли его на смерть. Его мать, придя к царю, с раздражением говорила ему:
     — Так как ты неправильно веруешь и гонишь архиерея Божия, то за это отрок и умирает.
     Услышав сие, Валент призвал Василия и сказал ему:
     — Если Богу угодно учение твоей веры, то исцели своими молитвами сына моего!
     Святой отвечал:
     — О царь! Если ты обратишься в православную веру и даруешь покой церквам, то сын твой останется жив.
     Когда царь обещался это исполнить, святой Василий тотчас же обратился к Богу с молитвою, и Господь послал царскому сыну облегчение в болезни. После сего Василий отпущен был с почестями на свой престол. Ариане, слыша и видя сие, воспламенились завистью и злобою и говорили царю:
     — И мы могли бы это сделать!
     Они снова прельстили царя, так что он не воспрепятствовал им совершить крещение над своим сыном. Но когда ариане взяли царского сына, чтобы окрестить его, он тотчас же умер на руках у них. Это видел своими очами вышеупомянутый Анастасий и рассказал о сем царю Валентиниану5, царствовавшему на западе, брату восточного царя, Валента. Валентиниан же, удивившись такому чуду, прославил Бога, а святому Василию через Анастасия послал большие дары, приняв которые Василий в городах своей епархии устроил больницы и дал там приют многим немощным и убогим.
     Блаженный Григорий Назианзин сообщает еще, что святой Василий и того епарха Модеста, который был так суров к святому, исцелил молитвою от тяжкой болезни, когда тот в болезни своей со смирением искал помощи от его святых молитв.
     По прошествии некоторого времени, на место Модеста был поставлен епархом родственник царя, по имени Евсевий. В Кесарии в его время жила одна вдова — юная, богатая и очень красивая, по имени Вестиана, дочь Аракса, который был членом сената. Эту вдову епарх Евсевий хотел силою выдать замуж за одного сановника, она же, будучи целомудренна и желая сохранить чистоту вдовства своего незапятнанною, во славу Божию, не хотела выходить замуж. Когда она узнала, что ее хотят похитить силою и принудить ко вступлению в брак, то убежала в церковь и припала к стопам архиерея Божия, святого Василия6. Он же, приняв ее под свою защиту, не хотел выдать ее из церкви пришедшим за нею людям, а потом тайно отослал ее в девичий монастырь, к сестре своей, преподобной Макрине. Разгневавшись на блаженного Василия, епарх послал воинов взять ту вдову из церкви силою, а когда там она не была найдена, повелел искать ее в опочивальне святого. Епарх, как человек безнравственный, думал, что Василий с греховным намерением удержал ее у себя и скрыл в своей опочивальне. Не найдя, однако, ее нигде, он призвал Василия к себе и с великою яростью бранил его, угрожал отдать его на мучение, если тот не выдаст ему вдову. Но святой Василий показал себя готовым на муки.
     — Если ты повелишь строгать железом мое тело, — сказал он, — то этим уврачуешь мою печень, которая, как видишь, сильно беспокоит меня7.
     В это время граждане, узнав о происшествии, устремились все — не только мужчины, но и женщины — ко дворцу епарха с оружием и дреколием, намереваясь умертвить его за святого отца и пастыря своего. И если бы святой Василий не успокоил народ, то епарх был бы убит. Последний же, увидев такое возмущение народное, весьма испугался и отпустил святого невредимым и свободным.
     Елладий, очевидец чудес Василия и преемник его на епископском престоле, муж добродетельный и святой, рассказывал следующее. Один православный сенатор, по имени Протерий, посещая святые места, вознамерился отдать дочь свою на служение Богу в один из монастырей; диавол же, исконный ненавистник добра, возбудил в одном рабе Протерия страсть к дочери господина своего. Видя несбыточность своего желания и не смея ничего сказать о своей страсти девице, раб пошел к одному волшебнику, жившему в том городе и рассказал ему о своем затруднении. Он обещал волшебнику много золота, если тот своим волшебством поможет ему жениться на дочери господина своего. Волшебник сначала отказывался, но наконец сказал:
     — Если хочешь, то я пошлю тебя к господину моему, диаволу; он тебе в этом поможет, если только и ты исполнишь его волю.
     Несчастный же раб тот сказал:
     — Все, что он ни повелит мне, обещаюсь исполнить.
     Волшебник сказал тогда:
     — Отречешься ли ты от Христа своего и дашь ли в том расписку?
     Раб же сказал:
     — Готов и на это, лишь бы только получить желаемое.
     — Если ты даешь такое обещание, — сказал волшебник, — то и я буду тебе помощником.
     Потом, взяв хартию, он написал диаволу следующее:
     — Так как я должен, владыка мой, стараться о том, чтобы отторгать людей от христианской веры и приводить их под твою власть, для умножения твоих подданных, то я посылаю тебе ныне подателя сего письма, юношу, разжженного страстию к девице, и прошу за него, чтобы ты оказал ему помощь в исполнении его желания. Через это и я прославлюсь, и к тебе привлеку больше почитателей.
     Написав такое послание к диаволу, волшебник отдал его тому юноше и послал его с такими словами:
     — Иди в этот ночной час и стань на еллинском кладбище8, подняв к верху хартию; тогда сейчас же тебе явятся те, кои проведут тебя к диаволу.
     Несчастный раб быстро пошел и, остановившись на кладбище, начал призывать бесов. И тотчас предстали пред ним лукавые духи и с радостью повели обольщенного к своему князю. Увидев его, сидевшего на высоком престоле, и тьмы окружавших его злых духов, раб отдал ему письмо от волшебника. Диавол, взяв письмо, сказал рабу:
     — Веруешь ли в меня?
     Тот же ответил:
     — Верую.
     Диавол снова спросил:
     — Отрекаешься ли от Христа своего?
     — Отрекаюсь, — ответил раб.
     Тогда сатана сказал ему:
     — Часто вы обманываете меня, христиане: когда просите у меня помощи, то приходите ко мне, а когда достигнете своего, то опять отрекаетесь от меня и обращаетесь к вашему Христу, Который, как добрый и человеколюбивый, принимает вас. Дай же мне расписку в том, что ты добровольно отрекаешься от Христа и крещения и обещаешь быть моим на веки и со дня судного будешь терпеть со мною вечную муку: в таком случае я исполню твое желание.
     Раб, взяв хартию, написал то, чего хотел от него диавол. Тогда погубитель душ, змий древний (т.е. диавол), послал бесов прелюбодеяния, и они возбудили в девице такую сильную любовь к отроку, что она от плотской страсти упала на землю и стала кричать отцу своему:
     — Пожалей меня, пожалей дочь твою и выдай меня замуж за нашего раба, которого я со всею силою полюбила. Если же ты этого для меня, единственной твоей дочери, не сделаешь, то увидишь меня скоро умершею от тяжких мучений и дашь за меня ответ в день судный.
     Услышав это, отец пришел в ужас и с плачем говорил:
     — Горе мне, грешному! Что такое случилось с моей дочерью? Кто украл у меня мое сокровище? Кто прельстил мое дитя? Кто помрачил свет очей моих? Я хотел, дочь моя, обручить тебя Небесному Жениху, чтобы ты была подобна ангелам, и в псалмах и песнопениях духовных (Еф 5,19) прославляла Бога, и сам я ради тебя надеялся получить спасение, а ты бесстыдно твердишь о замужестве! Не своди меня с печалию в преисподнюю, чадо мое, не срами своего благородного звания, выходя за раба.
     Она же, не обращая внимания на слова родителя, говорила одно:
     — Если не сделаешь по моему желанию, то я убью себя.
     Отец, не зная, что делать, по совету своих родственников и друзей, согласился лучше исполнить ее волю, чем видеть ее умирающею лютою смертью. Призвав раба своего, он отдал ему в жены дочь свою и большое имение и сказал дочери:
     — Иди же, несчастная, замуж! Но я думаю, что ты станешь после сильно раскаиваться в своем поступке, и что тебе не будет от этого пользы!
     Спустя некоторое время после того, как этот брак совершился и диавольское дело исполнилось, было замечено, что новобрачный не ходит в церковь и не причащается святых Таин. Об этом было заявлено и несчастной жене его:
     — Разве ты не знаешь, — сказали ей, — что муж твой, которого ты выбрала, не христианин, но чужд вере Христовой?
     Она же, услышав это, чрезвычайно опечалилась и, упав на землю, начала терзать ногтями лицо свое, без устали бить себя руками в грудь и вопила так:
     — Никто, ослушавшийся своих родителей, не мог когда-либо спастись! Кто расскажет о позоре моем отцу моему? Горе мне, несчастной! В какую погибель я попала! Зачем я родилась и для чего не погибла по рождении?
     Когда она так рыдала, ее услышал муж ее и поспешил к ней спросить о причине ее рыданий. Узнав, в чем дело, он стал утешать ее, говоря, что ей сказали о нем неправду и убеждал ее, что он — христианин. Она же, немного успокоившись от речей его, сказала ему:
     — Если ты хочешь уверить меня вполне и снять печаль с несчастной души моей, то утром иди со мной в церковь и причастись предо мною Пречистых Таин: тогда я поверю тебе.
     Несчастный муж ея, видя, что ему нельзя сокрыть правду, должен был, против желания своего, рассказать ей о себе все — как он предал себя диаволу. Она же, забыв женскую немощь, поспешно отправилась к святому Василию и возопила к нему:
     — Сжалься надо мною, ученик Христов, сжалься над ослушницей воли отца своего, поддавшейся бесовскому обольщению! — и рассказала ему все в подробности о своем муже.
     Святой, призвав мужа ея, спросил его, правда ли то, что о нем говорит его жена. Он со слезами ответил:
     — Да, святитель Божий, все это правда! И если я стану молчать, то будут вопить об этом и дела мои, — и рассказал все по порядку, как он предался бесам.
     Святой же сказал:
     — Хочешь ли снова обратиться к Господу нашему, Иисусу Христу?
     — Да, хочу, но не могу, — ответил тот.
     — Отчего же? — спросил Василий.
     — От того, — отвечал муж, — что я дал расписку в том, что отрекаюсь от Христа и предаю себя диаволу.
     Но Василий сказал:
     — Не скорби о сем, ибо Бог — человеколюбив и принимает кающихся.
     Жена же, повергшись к ногам святого, умоляла его говоря:
     — Ученик Христов! Помоги нам, в чем можешь.
     Тогда святой сказал рабу:
     — Веришь ли в то, что ты можешь еще спастись?
     Он же сказал в ответ:
     — Верую, господин, помоги моему неверию.
     Святой после этого, взяв его за руку, осенил крестным знамением и запер его в комнате, находившейся внутри церковной ограды, заповедав ему непрестанно молиться Богу. Пробыл он и сам три дня в молитве, а потом посетил кающегося и спросил его:
     — Как ты чувствуешь себя, чадо?
     — Я нахожусь в крайне бедственном состоянии, владыка, — отвечал юноша, — не могу я выносить криков бесовских и страхов и стреляния и ударов кольями. Ибо демоны, держа в руках мою расписку, поносят меня, говоря: «Ты пришел к нам, а не мы к тебе!»
     Святой же сказал:
     — Не бойся, чадо, а только веруй.
     И давши ему немного пищи, осенил его крестным знамением и опять запер его. Чрез несколько дней он снова посетил его и сказал:
     — Как живешь ты, чадо?
     Тот ответил:
     — Издали я слышу еще угрозы и крик их, но самих не вижу.
     Василий, дав ему немного пищи и помолившись за него, опять запер его и ушел. Потом он пришел к нему на сороковой день и спросил его:
     — Как живешь ты, чадо?
     Он же сказал:
     — Хорошо, отец святой, ибо я видел тебя во сне, как ты боролся за меня и одолел диавола.
     Сотворив молитву, святой вывел его из затвора и привел в келию. На утро он созвал весь причт церковный, иноков и всех людей христолюбивых и сказал:
     — Прославим, братие, человеколюбца Бога, ибо вот теперь Добрый Пастырь хочет принять на рамо погибшее овча9 и принести его в церковь: в эту ночь мы должны умолять Его благость, чтобы Он победил и посрамил врага душ наших.
     Верующие собрались в церкви и молились всю ночь о кающемся, взывая: «Господи помилуй!»
     Когда наступило утро, Василий взяв кающегося за руку, повел его со всем народом в церковь, воспевая псалмы и песнопения. И вот диавол бесстыдно пришел туда невидимо со всею своею пагубною силою, желая вырвать юношу из рук святого. Юноша же начал вопить:
     — Святитель Божий, помоги мне!
     Но диавол с такою дерзостию и бесстыдством вооружился против юноши, что причинял боль и святому Василию, увлекая с собою юношу. Тогда блаженный обратился к диаволу с такими словами:
     — Бесстыднейший душегубец, князь тьмы и погибели! Разве не довольно для тебя твоей погибели, какую ты причинил себе и находящимся с тобою? Ужели ты не перестанешь преследовать создания Бога моего?
     Диавол же возопил к нему:
     — Обижаешь ты меня, Василий! — и этот голос диавольский слышали многие.
     Тогда святитель сказал:
     — Да запретит тебе Господь, о диавол!
     Диавол же опять сказал ему:
     — Василий, ты обижаешь меня! Ведь не я пришел к нему, а он ко мне: он отрекся от Христа своего, дав мне расписку, которую я имею в руке своей и которую я в день судный покажу всеобщему Судии.
     Василий же сказал:
     — Благословен Господь Бог мой! Эти люди до тех пор не опустят поднятых к небу рук своих10, пока ты не отдашь ту расписку.
     Затем, обратившись к народу, святой сказал:
     — Поднимите руки ваши горе и взывайте: «Господи помилуй!»
     И вот, после того как народ, поднявши руки к небу, долгое время вопил со слезами: «Господи помилуй!», расписка того юноши на глазах у всех принеслась по воздуху прямо в руки святителю Василию. Взяв эту расписку, святой возрадовался и воздавал благодарение Богу, а потом во всеуслышание сказал юноше:
     — Знаешь ли, брат, эту расписку?
     Юноша отвечал:
     — Да, святитель Божий, это моя расписка; я написал ее своею собственною рукою.
     Василий же Великий тотчас разорвал ее пред всеми на части и, введя юношу в церковь, причастил его Божественных Таин и предложил обильную трапезу всем присутствовавшим. После того, дав поучение юноше и указав подобающие правила жизни, возвратил жене его, а тот, не умолкая, славословил и благодарил Бога.
     Тот же Елладий рассказывал о святом Василии еще следующее. Однажды великий отец наш Василий, будучи озарен божественною благодатию, сказал своему клиру:
     — Идите, чада, за мною и мы увидим славу Божию, а вместе и прославим Владыку нашего.
     С этими словами он вышел из города, но никто не знал, куда он хотел идти. В то время в одном селении жил пресвитер Анастасий с женою Феогнией. Сорок лет они прожили друг с другом в девстве, и многие думали, что Феогния — бесплодна, ибо никто не знал хранимого ими в тайне чистого девства. Анастасий же за свою святую жизнь удостоился получить благодать Духа Божия и был прозорливцем. Провидя духом, что Василий хочет посетить его, он сказал Феогнии:
     — Я иду возделывать поле, а ты, сестра моя, убери дом и, в девятом часу дня зажегши свечи, выйди навстречу святому архиепископу Василию, ибо он идет посетить нас грешных.
     Она удивилась словам господина своего, но исполнила его приказание. Когда святой Василий был невдалеке от дома Анастасия, Феогния вышла к нему навстречу и поклонилась ему.
     — Здорова ли ты, госпожа Феогния? — спросил Василий.
     Она же, услышав, что он называет ее по имени, пришла в ужас и сказала:
     — Я здорова, владыка святой!
     Святитель же сказал:
     — Где господин Анастасий, брат твой?
     Она отвечала:
     — Это не брат, а муж мой; он ушел в поле.
     Василий же сказал:
     — Он дома — не беспокойся!
     Услышав это, она еще больше испугалась, ибо поняла, что святой проник в их тайну и с трепетом припала к ногам святого и сказала:
     — Моли за меня, грешную, святитель Божий, ибо я вижу, что ты можешь творить великое и дивное.
     Святитель же помолился за нее и пошел дальше. Когда он входил в дом пресвитера, встретил его и сам Анастасий и, поцеловав ноги святого, сказал:
     — Откуда мне это, что ко мне пришел святитель Господа моего?
     Святитель же, дав ему лобзание о Господе, сказал:
     — Хорошо, что я нашел тебя, ученик Христов; пойдем в церковь и совершим службу Божию.
     Пресвитер же тот имел обычай поститься все дни недели, кроме субботы и воскресенья, и не вкушал ничего, кроме хлеба и воды. Когда они пришли в церковь, святой Василий повелел Анастасию служить литургию, а тот отказывался, говоря:
     — Ты знаешь, владыка, что сказано в Писании: Без всякого же прекословия меньший благословляется большим (Евр 7,7).
     Василий же сказал ему:
     — При всех других добрых делах своих имей также и послушание.
     Когда Анастасий совершал литургию, то во время возношения святых Таин святой Василий и прочие, кто был достоин, увидели Пресвятого Духа, сошедшего в виде огня и окружившего Анастасия и святой жертвенник. По окончании божественной службы все вошли в дом Анастасия, и он предложил трапезу святому Василию и клиру его. Во время трапезы святой спросил пресвитера:
     — Откуда ты имеешь сокровище и каково житие твое? Расскажи мне.
     Пресвитер отвечал:
     — Святитель Божий! Я человек грешный и подлежу общенародным податям; у меня есть две пары волов, из которых с одной я работаю сам, а с другой — мой наемник; то, что получаю при помощи одной пары волов, истрачиваю на успокоение странников, а получаемое при помощи другой пары идет на уплату подати: жена моя также трудится со мною, услуживая странникам и мне.
     Василий же сказал ему:
     — Зови ее сестрою своею, как это и есть на самом деле, и скажи мне о добродетелях твоих.
     Анастасий отвечал:
     — Я ничего доброго не сделал на земле.
     Тогда Василий сказал:
     — Встанем и пойдем вместе — и, восстав, они пришли к одной из комнат его дома.
     — Открой мне двери эти, — сказал Василий.
     — Нет, святитель Божий — сказал Анастасий, — не входи туда, потому что там нет ничего, кроме хозяйственных вещей.
     Василий же сказал:
     — Но я и пришел ради этих вещей.
     Так как пресвитер все-таки не хотел открыть дверей, то святой открыл их своим словом и, войдя, нашел там одного человека, пораженного сильнейшею проказою11, у которого уже отпали, изгнив, многие части тела. О нем не знал никто, кроме самого пресвитера и жены его.
     Василий сказал пресвитеру:
     — Зачем ты хотел утаить от меня это твое сокровище?
     — Это человек сердитый и бранчивый, — отвечал пресвитер, — и потому я боялся показать его, чтобы он не оскорбил каким-либо словом твою святость.
     Тогда Василий сказал:
     — Добрый подвиг совершаешь ты, но дай и мне в эту ночь послужить ему, дабы и мне быть соучастником в той награде, какую ты получишь.
     И так святой Василий остался с прокаженным наедине и, запершись, всю ночь провел в молитве, а на утро вывел его совершенно невредимым и здоровым. Пресвитер же с женою своею и все, бывшие там, увидев такое чудо, прославляли Бога, а святой Василий после дружеской беседы с пресвитером и поучения, данного им присутствовавшим, возвратился в дом свой.
     Когда о святом Василии услышал преподобный Ефрем Сирин12, живший в пустыне, то стал молить Бога о том, чтобы Он показал ему, каков есть Василий. И вот однажды, находясь в состоянии духовного восторга, он увидел огненный столп, которого глава доходила до неба, и услышал голос, говоривший:
     — Ефрем, Ефрем! Каким ты видишь этот огненный столп, таков и есть Василий.
     Преподобный Ефрем тотчас же, взяв с собою переводчика, — ибо не умел говорить по-гречески, — пошел в Кесарию и прибыл туда в праздник Богоявления Господня. Став вдали и незамеченный никем, он увидел святого Василия, шедшего в церковь с великою торжественностью, одетого в светлую одежду, и клир его, также облаченный в светлые Одежды. Обратившись к сопровождавшему его переводчику, Ефрем сказал:
     — Кажется, брат, мы напрасно трудились, ибо это человек столь высокого чина, что я не видел такого.
     Войдя в церковь, Ефрем стал в углу, невидимый никем, и говорил сам с собою так:
     — Мы, перенесшие тягость дня и зной (Мф 20,12), ничего не добились, а сей, пользующийся такою славою и честию у людей, есть в тоже время столп огненный. Это меня удивляет.
     Когда святой Ефрем так рассуждал, о нем от Духа Святого узнал Василий Великий и послал к нему своего архидиакона, сказав:
     — Иди к западным вратам церковным; там найдешь ты в углу церкви инока, стоящего с другим человеком, почти безбородого и малого роста. Скажи ему: «Пойди и взойди в алтарь, ибо тебя зовет архиепископ».
     Архидиакон же, с большим трудом протеснившись через толпу, подошел к тому месту, где стоял преподобный Ефрем, и сказал:
     — Отче! Пойди, прошу тебя, и взойди в алтарь: тебя зовет архиепископ.
     Ефрем же, через переводчика узнав то, что сказал архидиакон, отвечал сему последнему:
     — Ты ошибся, брат! Мы люди пришлые и незнакомы архиепископу.
     Архидиакон пошел сказать о сем Василию, который в то время изъяснял народу Священное Писание. И вот преподобный Ефрем увидел, что из уст говорившего Василия исходит огонь.
     Потом Василий опять сказал архидиакону:
     — Иди и скажи пришлому монаху тому: «Господин Ефрем! Прошу тебя — взойди во святой алтарь: тебя зовет архиепископ».
     Архидиакон пошел и сказал, как ему было приказано. Ефрем же удивился этому и прославил Бога. Сотворив затем земной поклон, он сказал:
     — Воистинну велик Василий, воистинну он есть столп огненный, воистинну Дух Святой говорит его устами!
     Потом упросил архидиакона, чтобы тот сообщил архиепископу, что по окончании святой службы он хочет в уединенном месте поклониться ему и приветствовать его.
     Когда Божественная служба окончилась, святой Василий взошел в сосудохранительницу и, призвав преподобного Ефрема, дал ему целование о Господе и сказал:
     — Приветствую тебя, отче, умножившего учеников Христовых в пустыне и силою Христовою изгнавшего из нее бесов! Для чего, отче, ты принял на себя такой труд, явившись увидеть грешного человека? Да воздаст тебе Господь за труд твой!
     Ефрем же, отвечая Василию через переводчика, сказал ему все, что было у него на сердце, и причастился со своим спутником Пречистых Таин из святых рук Василия. Когда они после в доме Василия сели за трапезу, преподобный Ефрем сказал святому Василию:
     — Отче святейший! Одной милости прошу я у тебя — соблаговоли мне дать ее.
     Василий Великий сказал ему:
     — Скажи, что тебе нужно: я в большом долгу у тебя за труд твой, ибо ты для меня предпринял столь далекое путешествие.
     — Я знаю, отче, — сказал достопочтенный Ефрем, — что Бог дает тебе все, что ты просишь у него; а я хочу, чтобы ты умолил Его благость о том, чтобы Он подал мне способность говорить по-гречески.
     Василий отвечал:
     — Прошение твое выше сил моих, но так как ты просишь с твердою надеждою, то пойдем, достопочтенный отец и пустынный наставник, в храм Господень и помолимся ко Господу, Который может исполнить твою молитву, ибо сказано: Желание боящихся Его Он исполняет, вопль их слышит, и спасает их (Пс 144,19).
     Избрав удобное время, они начали молиться в церкви и молились долго. Потом Василий Великий сказал:
     — Почему, честный отче, ты не принимаешь посвящения в сан пресвитера, будучи достоин его?
     — Потому что я грешен, владыка! — отвечал ему Ефрем чрез переводчика.
     — О, если бы и я имел грехи твои! — сказал Василий и прибавил, — сотворим земной поклон.
     Когда же они поверглись на землю, святой Василий возложил руку свою на главу преподобного Ефрема и произнес молитву, положенную при посвящении во диакона. Потом он сказал преподобному:
     — Повели теперь подняться нам с земли.
     Для Ефрема же внезапно стала ясна греческая речь, и он сказал сам по-гречески: Заступись, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию13.
     Все прославили Бога, давшего Ефрему способность понимать и говорить по-гречески. Преподобный же Ефрем пробыл со святым Василием три дня в духовной радости. Василий поставил его во диакона, а переводчика его в пресвитера и потом с миром отпустил их.
     В городе Никее14 однажды остановился нечестивый царь Валент, и представители арианской ереси обратились к нему с просьбою о том, чтобы он изгнал из соборной церкви того города православных, а церковь отдал их арианскому сборищу. Царь, сам будучи еретиком, так и сделал: силою отнял церковь у православных и отдал ее арианам, а сам отправился в Царьград. Когда все многочисленное общество православных было погружено в великую печаль, в Никею пришел общий предстатель и заступник всех церквей, святой Василий Великий; тогда вся православная паства пришла к нему с воплями и рыданиями, и поведала ему о причиненной им от царя обиде. Святой же, утешив их своими словами, тотчас пошел к царю в Константинополь и, представ пред ним, сказал:
     — И могущество царя любит суд (Пс 98,4). Зачем же ты, царь, произнес несправедливый приговор, изгнав православных из святой церкви и отдав управление ею неправомыслящим?
     Царь же сказал ему:
     — Ты снова стал оскорблять меня, Василий! Не подобает тебе так поступать.
     Василий ответил:
     — За правду мне и умереть хорошо.
     Когда они состязались и препирались друг с другом, их слушал находившийся там главный царский повар, по имени Демосфен. Он, желая помочь арианам, сказал нечто грубое в укор святому.
     Святой же сказал:
     — Вот мы видим пред собою и неученого Демосфена15.
     Пристыженный повар снова проговорил что-то в ответ, но святой сказал:
     — Твое дело размышлять о кушаньях, а не заниматься варкою догматов церковных.
     И Демосфен, будучи посрамлен, замолчал. Царь, то возбуждаясь гневом, то чувствуя стыд, сказал Василию:
     — Поди и разбери дело их; впрочем суди так, чтобы не оказаться помощником своих единоверцев.
     — Если я рассужу несправедливо, — отвечал святой, — то пошли и меня в заточение, единоверцев же моих изгони, а церковь отдай арианам.
     Взяв царский указ, святой возвратился в Никею и, призвав ариан, сказал им:
     — Вот царь дал мне власть учинить суд между вами и православными относительно церкви, которую вы захватили силою.
     Они же отвечали ему:
     — Суди, но по суду царскому16.
     Святой сказал тогда:
     — Ступайте и вы, ариане, и вы, православные, и затворите церковь; заперев ее, запечатайте печатями: вы — своими, а вы — своими, и поставьте с той и другой стороны надежную стражу. Потом сначала вы, ариане, помолитесь в течение трех дней и трех ночей а потом подойдите к церкви. И если, по молитве вашей, двери церковные откроются сами собою, то пусть церковь будет на веки вашею: если же этого не случится, то мы тогда помолимся одну ночь и пойдем с литиею17, при пении священных песнопений, к церкви; если она откроется для нас, то мы будем владеть ею на веки; если же и нам не откроется, то церковь будет опять ваша.
     Это предложение арианам понравилось, православные же огорчались на святого, говоря, что он судил не по правде, а по страху пред царем. Затем, когда обе стороны крепко накрепко заперли святую церковь, к ней, по запечатании ея, была поставлена бдительная стража. Когда ариане, помолившись три дня и три ночи, пришли к церкви, ничего чудесного не случилось: они молились и здесь с утра до шестого часа, стоя и взывая: «Господи, помилуй!» Но двери церковные пред ними не открылись, и они ушли со стыдом. Тогда Василий Великий, собрав всех православных с женами и детьми, вышел из города в церковь святого мученика Диомида18 и, там совершив всенощное бдение, утром пошел со всеми к запечатанной соборной церкви, воспевая: «Святой Боже, святой крепкий, святой бессмертный, помилуй нас!»
     Остановившись пред дверями церковными, он сказал народу:
     — Поднимите руки свои к небесам и с усердием взывайте: «Господи, помилуй!»
     Потом святой повелел всем умолкнуть и, подойдя к дверям, осенил их трижды крестным знамением и сказал:
     — Благословен Бог христианский всегда, ныне и присно, и во веки веков.
     Когда народ воскликнул: «Аминь», тотчас сотряслась земля и начали сокрушаться запоры, выпали затворы, расселись печати и врата открылись, как бы от сильного ветра и бури, так что двери ударились о стены. Святой же Василий начал воспевать:
     — Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы! (Пс 23,7.)
     Затем он вошел в церковь со множеством православных и, совершив божественную службу, отпустил народ с радостию. Бесчисленное же множество ариан, увидев то чудо, отстали от своего заблуждения и присоединились к православным. Когда о таком правосудном решении Василия и о том славном чуде узнал царь, то чрезвычайно удивился и стал хулить арианство; однако, будучи ослеплен нечестием, он не обратился в православие и впоследствии погиб жалким образом. Именно, когда он был поражен и получил рану на войне в стране Фракийской, то убежал и скрылся в сарае, где лежала солома. Преследователи же его окружили сарай и подожгли его, и царь, сгоревши там, пошел в огонь неугасимый19. Смерть царя последовала уже по преставлении святого отца нашего Василия, но в тот же год, в который преставился и святой.
     Однажды перед святым Василием оклеветан был брат его, епископ Севастийский Петр. Про него сказали, что он будто бы продолжает сожительство с женою своею, которую оставил пред посвящением в епископы — епископу же не подобает быть женатым. Услышав о сем, Василий сказал:
     — Хорошо, что вы мне об этом сказали; я пойду с вами вместе и обличу его.
     Когда же святой подходил к городу Севастии, Петр духом узнал о пришествии брата, ибо и Петр был исполнен Духа Божия и жил с мнимою женою своею не как с женою, а как с сестрою, целомудренно. Итак он вышел из города навстречу святому Василию на восемь поприщ20 и, увидев брата с большим числом спутников, улыбнулся и сказал:
     — Брат, как бы на разбойника ты выступил против меня?
     Давши друг другу целование о Господе, они вошли в город и, помолившись в церкви святых сорока мучеников, пришли в епископский дом. Василий, увидев невестку свою, сказал:
     — Здравствуй, сестра моя, лучше же сказать — невеста Господня; я пришел сюда ради тебя.
     Она отвечала:
     — Здравствуй и ты, пречестнейший отче; и я давно уже желала облобызать твои честные ноги.
     И сказал Василий Петру:
     — Прошу тебя, брат, ночуй в эту ночь с женой твоей в церкви.
     — Я сделаю все, что ты мне повелишь, — отвечал Петр.
     Когда наступила ночь и Петр почивал в церкви с женой своей, там находился и святой Василий с пятью добродетельными мужами. Около полуночи он разбудил этих мужей и сказал им:
     — Что вы видите над братом моим и над невесткою моею?
     Они же сказали:
     — Видим ангелов Божиих, обвевающих их и намащающих ароматами их непорочное ложе.
     Василий сказал тогда им:
     — Молчите же и никому не рассказывайте того, что видели.
     Наутро Василий повелел народу собраться в церкви и принести сюда жаровню с горящими угольями. После сего он сказал:
     — Простри, честная невестка моя, свою одежду.
     И когда она сделала это, святой сказал держащим жаровню:
     — Положите ей в одежду горящих углей.
     Они исполнили это повеление. Тогда святой сказал ей:
     — Держи эти уголья в своей одежде до тех пор, пока я тебе скажу. Потом он снова повелел принести новых горящих углей и сказал брату своему:
     — Простри, брат, фелонь твою21.
     Когда тот исполнил это повеление, Василий сказал слугам:
     — Высыпьте уголья из жаровни в фелонь, — и те высыпали.
     Когда Петр и жена его долгое время держали горящие уголья в одеждах своих и не терпели от этого никакого вреда, народ, видевший это, дивился и говорил:
     — Господь хранит преподобных Своих и дарует им блага еще на земле.
     Когда же Петр с женою своею бросили уголья на землю, от них не чувствовалось никакого дымного запаху, и одежды их остались необожженными. Затем Василий повелел вышеупомянутым пяти добродетельным мужам, чтобы они всем рассказали о том, что видели, и те поведали народу, как они видели в церкви ангелов Божиих, витавших над одром блаженного Петра и супруги его, и намащавших ароматами непорочное их ложе. После сего все прославили Бога, очищающего угодников Своих от лживой клеветы человеческой.
     Во дни преподобного отца нашего Василия в Кесарии была одна вдова знатного происхождения, чрезвычайно богатая; живя сластолюбиво, угождая плоти своей, она совершенно поработила себя греху и много лет пребывала в блудной нечистоте. Бог же, Который хочет, чтобы все покаялись (2 Пет 3,8), коснулся Своею благодатию и ее сердца, и женщина стала раскаяваться в своей греховной жизни. Оставшись однажды наедине сама с собою, она размышляла о безмерном множестве своих грехов и стала так оплакивать свое положение:
     — Горе мне, грешной и блудной! Как стану я отвечать праведному Судии за соделанные мною грехи? Я растлила храм тела моего, осквернила свою душу. Горе мне, самой тягчайшей из грешниц и с кем я могу сравнить себя по своим грехам? С блудницей ли, или с мытарем? Но никто не согрешил так, как я. И — что особенно страшно — я совершила столько зла уже по принятии крещения. И кто возвестит мне, примет ли Бог мое покаяние?
     Так рыдая, она припомнила все, что сделала с юности до старости, и, сев, написала это на хартии. После же всего записала один грех самый тяжкий и запечатала эту хартию свинцового печатью. Затем, выбрав время, когда святой Василий пошел в церковь, она устремилась к нему и, бросившись к его ногам с хартией, восклицала:
     — Помилуй меня, святитель Божий, — я согрешила больше всех!
     Святой, остановившись, спросил ее, чего она от него хочет; она же, подавая ему в руки запечатанную хартию, сказала:
     — Вот, владыка, все грехи и беззакония мои я написала на этой хартии и запечатала ее; ты же, угодник Божий, не читай ее и не снимай печати, но только очисти их своею молитвою, ибо я верю, что Тот, Кто подал мне эту мысль, услышит тебя, когда ты будешь молиться обо мне.
     Василий же, взяв хартию, поднял очи на небо и сказал:
     — Господи! Тебе единому возможно сие. Ибо, если Ты взял на Себя грехи всего мира, то тем более Ты можешь очистить прегрешения сей единой души, так как все грехи наши, хотя сосчитаны у Тебя, но милосердие Твое безмерно и неисследимо!
     Сказав сие, святой Василий вошел в церковь, держа в руках хартию, и, повергшись пред жертвенником, всю ночь провел в молитве о той женщине.
     На утро, совершив божественную службу, святитель призвал женщину и отдал ей запечатанную хартию в том виде, в каком получил ее, и при этом сказал ей:
     — Ты слышала, женщина, что никто же может прощать. грехи, кроме одного Бога? (Мк 2,7.)
     Она же сказала:
     — Слышала, честный отче, и поэтому-то я обеспокоила тебя просьбою умолить Его благость.
     Сказав это, женщина развязала хартию свою и увидела, что все грехи ее были здесь изглажены; не изглажен был только тот тяжкий грех, который был записан ею после. При виде этого, женщина ужаснулась и, ударяя себя в грудь, упала к ногам святого, взывая:
     — Помилуй меня, раб Бога Вышняго, и как ты смилостивился над всеми беззакониями моими и умолил за них Бога, так умоли и о сем, чтобы оно было вполне очищено.
     Архиепископ же, прослезившись от жалости к ней, сказал:
     — Встань, женщина: я и сам человек грешный, и нуждаюсь в помиловании и прощении; Тот же, Кто очистил прочие твои грехи, может очистить и еще не изглаженный твой грех; если же ты на будущее время будешь беречь себя от греха и начнешь ходить путем Господним, то будешь не только прощена, но и сподобишься небесного прославления. Вот что я тебе советую: ступай в пустыню: там найдешь ты мужа святого, по имени Ефрем; отдай ему эту хартию и проси его, чтобы он испросил тебе помилование у Человеколюбца Бога.
     Женщина, по слову святого, пошла в пустыню и, пройдя большое расстояние, нашла келию блаженного Ефрема. Постучавшись в дверь, она сказала:
     — Помилуй меня грешную, преподобный отче!
     Святой Ефрем, узнав духом своим о цели, с какою она пришла к нему, отвечал ей:
     — Отойди от меня, женщина, ибо я — человек грешный и сам нуждаюсь в помощи других людей.
     Она бросила тогда пред ним хартию и сказала:
     — Меня послал к тебе архиепископ Василий, чтобы ты, помолившись Богу, очистил грех мой, который написан в этой хартии; остальные грехи очистил он, а ты об одном грехе не откажи помолиться, ибо я к тебе послана.
     Преподобный же Ефрем сказал:
     — Нет, чадо, тот, кто мог умолить Бога о многих твоих грехах, тем более может умолить об одном. Итак ступай, ступай немедля, чтобы застать его в живых, прежде чем он отойдет ко Господу.
     Тогда женщина, поклонившись преподобному, возвратилась в Кесарию.
     Но пришла она сюда как раз к погребению святого Василия, ибо он уже преставился, и святое тело его несли к месту погребения. Встретив погребальное шествие, женщина громко зарыдала, бросилась на землю и говорила святому, как бы живому:
     — Горе мне, святитель Божий! Горе мне, несчастной! Для того ли ты отослал меня в пустыню, чтобы, не тревожимый мною, ты мог выйти из тела? И вот я воротилась с пустыми руками, напрасно совершив трудное путешествие в пустыню. Пусть увидит это Бог и пусть рассудит Он между мною и тобою в том, что ты, имея возможность сам подать мне помощь, отослал меня к другому.
     Так вопия, она бросила хартию поверх одра святого, рассказывая всем людям о своем горе. Один же из клириков, желая посмотреть что было написано в хартии, взял ее и, развязав, не нашел на ней никаких слов: вся хартия стала чиста.
     — Здесь ничего не написано, — сказал он женщине, — и напрасно ты печалишься, не зная проявившегося на тебе неизреченного человеколюбия Божия.
     Весь же народ, увидев это чудо, прославил Бога, давшего такую власть рабам Своим и по их преставлении.
     В Кесарии жил один еврей, по имени Иосиф. Он был так искусен в науке врачевания, что определял по наблюдению над движением крови в жилах день наступления смерти больного за три или за пять дней и указывал даже на самый час кончины. Богоносный же отец наш Василий, предвидя будущее его обращение ко Христу, очень любил его и, часто приглашая его к беседе с собой, уговаривал его оставить еврейскую веру и принять святое крещение. Но Иосиф отказывался, говоря:
     — В какой вере родился я, в той хочу и умереть.
     Святой же сказал ему:
     — Поверь мне, что ни я, ни ты не умрем, пока ты не родишься от Воды и Духа (Ин 3,5): ибо без такой благодати нельзя войти в Царство Божие. Разве отцы твои не крестились под облаком и не прошли сквозь море (1 Кор 10,1). Разве не пили они из камня, который был прообразом духовного камня — Христа, родившегося от Девы ради нашего спасения. Сего Христа твои отцы распяли, но Он, будучи погребен, на третий день воскрес и, взойдя на небеса, сел одесную Отца и оттуда придет судить живых и мертвых.
     Много и другого полезного для души говорил ему святой, но еврей все пребывал в своем неверии. Когда же наступило время преставления святого, он заболел и призвал к себе еврея, как бы нуждаясь в его врачебной помощи, и он спросил его:
     — Что скажешь ты обо мне, Иосиф?
     Тот же, осмотрев святого, сказал домашним его:
     — Приготовьте все к погребению, ибо с минуты на минуту нужно ожидать его смерти.
     Но Василий сказал:
     — Ты не знаешь, что говоришь!
     Еврей отвечал:
     — Поверь мне, владыка, что смерть твоя наступит еще до захода солнца.
     Тогда Василий сказал ему:
     — А если я останусь жив до утра, до шестого часа, что ты тогда сделаешь?
     Иосиф ответил:
     — Пусть я умру тогда!
     — Да, — сказал на это святой, — умри, но умри греху, чтобы жить для Бога!
     — Знаю, о чем ты говоришь, владыка! — отвечал еврей. — И вот я клянусь тебе, что если ты проживешь до утра, я исполню твое желание!
     Тогда святой Василий стал молиться Богу о том, чтобы Он продолжил жизнь его до утра для спасения души еврея, и получил просимое. На утро он послал за ним; но тот не поверил слуге, сказавшему, что Василий жив; однако пошел, чтобы увидеть его, как он думал, уже умершим. Когда же он увидел его действительно живым, то пришел как бы в исступление, а потом, упав в ноги святому, сказал в порыве сердечном:
     — Велик Бог христианский, и нет другого Бога, кроме Него! Я отрекаюсь от богопротивного жидовства и обращаюсь в истинную, христианскую веру.
     Повели же, святой отец, немедленно преподать мне святое крещение, а также и всему дому моему.
     Святой Василий сказал ему:
     — Я крещу тебя сам, своими руками!
     Еврей, подойдя к нему, дотронулся до правой руки святого и сказал:
     — Силы твои, владыка, ослабели и все естество твое в конец изнемогло; ты не сможешь окрестить меня сам.
     — Мы имеем Создателя, укрепляющего нас, — отвечал Василий.
     И, восстав, вошел в церковь и пред лицом всего народа окрестил еврея и всю семью его; он нарек ему имя Иоанн и причастил его Божественных Таин, сам совершив в тот день литургию. Преподав наставление новокрещенному о вечной жизни и обратившись со словом назидания ко всем своим словесным овцам, святитель оставался в церкви до девятого часа. Потом, дав всем последнее целование и прощение, он стал благодарить Бога за все Его неизреченные благодеяния и, когда еще слово благодарения было на устах его, предал душу свою в руки Божии и как архиерей присоединился к почившим архиереям, а как великий словесный гром22 — к проповедникам, в первый день января 379 г., в правление Грациана23, воцарившегося после отца своего, Валентиниана.
     Святой Василий Великий пас церковь Божию восемь лет шесть месяцев и шестнадцать дней, а всех лет жития его было сорок девять.
     Новокрещенный же еврей, увидев святого умершим, пал на лицо его и со слезами сказал:
     — Воистинну, раб Божий Василий, ты и теперь не умер бы, если бы не захотел сам.
     Погребение святого Василия представляло знаменательное событие и показывало, каким высоким уважением пользовался он. Не только христиане, но и иудеи, и язычники толпами стремились на улицу в великом множестве и настойчиво теснились ко гробу почившего святителя. На погребение Василия прибыл и святой Григорий Назианзин, и плакал много по святом. Собравшиеся сюда архиереи воспели надгробные песнопения и погребли честные мощи великого угодника Божия Василия в церкви святого мученика Евпсихия24, восхваляя Бога, Единого в Троице, Ему же слава во веки. Аминь.
     На всенощном бдении на память св. Василия Великого, Церковь произносит в честь Обрезания Господня две паремии, и одну в честь вселенского учителя и святителя Василия — о высоком совершенстве праведных и благе от них для ближних (Притч 10,31—32; 11,1—12). Евангелие утреннее в честь святителя (Ин 10,1—9) благовествует о достоинстве истинного пастыря, полагающего душу свою за овцы. На литургии, которая в первый день января бывает св. Василия Великого, чтением Апостола в честь его Церковь возвещает о совершеннейшем архиерее — Сыне Божием, Которому святой Василий Великий подражал в своей жизни (Евр 7,26; 8,2). Евангелие на литургии (одно — Обрезанию, другое — св. Василию) в честь святителя благовествует учение Иисуса Христа о блаженстве нищих духом, алчущих и жаждущих правды и гонимых за веру Христову (Лк 6,17—23), каким был и св. Василий Великий.


     Прим.
  • 1 Император Валент царствовал с 361 по 378 г.^
  • 2 Епарх этот был правителем всего Востока и в тоже время начальником преторианцев или царской гвардии.^
  • 3 Орудие, коим древние писали, — нечто вроде пера, карандаша или грифеля (Пс 44,1—3).^
  • 4 Т.е., что Сын Божий единодушен Богу Отцу и равен Ему.^
  • 5 Валентиниан царствовал с 364 по 376 г.^
  • 6 Церквам в древности, со времени Константина Великого, было предоставлено так называемое право убежища: невинно преследуемые скрывались в них, и начальство имело, таким образом, время убедиться в их невинности.^
  • 7 Василий Великий был человек крайне болезненный и часто совсем лишался телесных сил. «Непрерывные и сильные лихорадки, — писал он сам, — так изнурили мое тело, что я не отличаюсь от паутины. Всякий путь для меня непроходим, всякое дуновение ветра опаснее, чем треволнение для пловцов... У меня болезнь следует за болезнию».^
  • 8 Могилы язычников, как нечистые, считались у древних христиан любимым местопребыванием демонов.^
  • 9 Взять на плечи, как пастух восточный берет на плечи к себе уставшую овечку.^
  • 10 Древние христиане имели обычай, во время молитвы, воздевать руки свои к небу. Оттуда в нашей церковкой песни говорится: воздымем руки мои жертве вечерней (Стихира на вечерне).^
  • 11 Проказа — болезнь, разрушающая все тело человека и притом заразная.^
  • 12 Св. Ефрем Сирин — знаменитый христианский подвижник и писатель. Память его празднутся 28 января/10 февраля. Назван он Сирином, т.е. сирийцем потому, что Месопотамия, в которой он родился, в древности причислялась к Сирии.^
  • 13 Возглас из малой ектений, произносимой диаконом на вечерне в день Пятидесятницы.^
  • 14 Никея — город в Малоазийской провинции Вифинии. Здесь был I Вселенский собор — в 325 г.^
  • 15 Демосфен был знаменитейший оратор древней Греции; жил с 384 по 322 г. до Р.Х.^
  • 16 Т.е. так, как судил бы сам царь.^
  • 17 Лития — с греч. значит усердное моление. Она совершалась обычно вне храма, а теперь совершается в притворе.^
  • 18 Память Диомида, врача бессребренника и мученика, празднуется 16/29 августа.^
  • 19 Это происходило в городе Адрианополе, в нынешней Болгарии.^
  • 20 Поприще — мера расстояний; оно равнялось нашим 690 саженям.^
  • 21 Фелонь — так называлась в древности вообще верхняя, длинная и широкая одежда без рукавов, закрывающая со всех сторон тело. Христианская древность, из благоговения к Спасителю и Его апостолам, употреблявшим, если не такую, то подобную верхнюю одежду, приняла фелонь в число свящ. облачений и с древнейших времен усвоила ее, как епископам, так и священникам.^
  • 22 Т.е. имевший особенный дар красноречия, убедительности и силы речи.^
  • 23 Грациан правил империей (сначала вместе с отцом своим Валентинианом I) с 375 по 383 г.^
  • 24 Где находятся в настоящее время мощи св. Василия — неизвестно: на Афоне (в лавре св. Афанасия) показывают только главу его; тело же его святое, по сказаниям западных писателей, во время крестовых походов было взято из Кесарии и перенесено крестоносцами на Запад — во Фландрию. За свои заслуги Церкви и необыкновенную высоконравственную и подвижническую жизнь св. Василий назван Великим и прославляется, как «слава и красота Церкви», «светило и око вселенной», «учитель догматов», «палата учености», «вождь жизни».^


  • Свт. Димитрий Ростовский


    Православный календарь

    Январь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5 6 7
    8 9 10 11 12 13 14
    15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 1 2 3 4

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.