Вход

Изображения в галерее

63_0.jpg
806_24.jpg
287.jpg

Икона Божией Матери «Владимирская»


В 1132 г. в Киев прибыла икона, написанная в Константинополе по заказу киевского кн. Изяслава. Из Киева сын кн. Изяслава, Андрей Боголюбский, перевез ее в свою резиденцию во Владимире, что и определило название Владимирская.

О чудотворной Владимирской иконе Пресвятой Богородицы
      Чудотворная икона Богоматери, называемая Владимирскою, как говорит предание, была написана святым Евангелистом Лукою, еще при жизни Богоматери, на доске из того стола, за которым трапезовал Иисус Христос со Своею Матерью и Иосифом, и получила благословение от Нее Самой. Когда святой Лука принес эту икону к Богородице, Она, увидев Свое изображение, повторила пророчество: «Отныне ублажать Мя вси роди, — и прибавила: — Благодать Родившагося от Меня и Моя да будет с сею иконою». И эта благодать по слову Владычицы постоянно пребывает с Ее иконою, проявляясь в бесчисленных чудотворениях.
     В 450 году при императоре Феодосии Младшем, она была перенесена в Константинополь. В половине XII века Цареградский Патриарх Лука Хризоверг прислал эту святыню в Киев великому князю Юрию Владимировичу Долгорукому. Икону поставили в Вышгород в Девичьем монастыре. Скоро она прославилась чудесами.
     Однажды клирики Вышегородской обители, войдя в храм, увидели, что икона сошла со своего места и стоит среди церкви на воздухе; они взяли ее и поставили на другом месте, но скоро увидели опять икону на воздухе. Слух об этом чуде дошел до князя Вышегородского — Андрея, сына Юрия Долгорукого, он пошел в церковь посмотреть на чудную икону, помолился пред нею и, собираясь ехать в Суздальскую землю, взял с собою икону. На дороге к Суздалю дошли до реки Вузы; князь послал одного всадника поискать в реке брода; едва всадник съехал с берега, как завяз с конем в глубине реки. Князь, огорченный этим, со слезами стал молиться пред иконою Богоматери; вдруг всадник показался на другом берегу, не потерпев вреда. В другой раз конь, который вез повозку священника, сопровождавшего икону из Вышгорода, сбил с себя слугу, переломил ему ноги, а жену священника топтал ногами, и, схватив зубами, тащил по земле до тех пор, пока она не умерла. Священник, сильно опечаленный этим, со слезами молился пред иконою Богоматери, и внезапно его жена ожила, а слуга исцелел.
     Невдалеке от Владимира на берегу Клязьмы кони, везшие икону, неожиданно остановились и никак не могли двинуться с места. Думая, что лошади устали, запрягли других, но и эти не двигались с места. Князь в страхе пал пред чудною иконою и усердно молился. Во сне ему явилась Богоматерь и повелела поставить икону во Владимире. Выстроив здесь каменную церковь, князь на время поставил в ней святую икону, и место назвал Боголюбовым, потому что его возлюбила Богородица. Выстроив во Владимире богатый храм в честь Успения Богоматери, князь Андрей перенес в него икону Богородицы, украсил ее золотом, серебром, драгоценными каменьями и дорогим жемчугом так богато, что одного золота пошло более 30 гривен (более 12 кг). С этих пор икона Богоматери стала называться Владимирскою.
     Через некоторое время по поставлении иконы Богоматери в Успенском соборе, великий князь начал строить в городе золотые ворота, известь была не крепка, свод обрушился и задавил 12 человек. Тяжело было Великому Князю, потому что он себя обвинял в смерти этих людей. Со слезами пал он пред иконою Богоматери и, усердно помолившись, велел разбирать упавший свод. К изумлению всех, заваленные камнями оказались все живы.
     Князь Андрей был свидетелем многих чудес от святой иконы Богоматери, имел к ней особенную веру, и, когда отправлялся на войну, всегда брал с собою эту икону. В 1164 году, отправляясь в поход против волжских болгар, он взял ее и крест. Перед сражением благочестивый князь подкрепил себя приобщением Святых Таин и молитвою пред иконою Богоматери. «Всяк уповаяй на Тя, Госпоже, — говорил он в молитве, — не погибнет. И я грешный имею в Тебе стену и покров». По примеру князя и все воины усердно молились перед иконою Богоматери, со слезами лобызали ее и с надеждою на помощь Божию отправились против врага. Болгары были разбиты, а князь далеко их преследовал. По возвращении на место битвы, князь прежде всего отслужил благодарственный молебен Богоматери. В это время от святого креста и иконы Богородицы воссиял свет, озаривший весь полк. Память об этом чуде и доселе сохраняется в празднестве Происхождения Честных Древ Креста Господня 1/14 августа, которое установлено по желанию Андрея и по сношению с императором греческим Мануилом, который в этот же день видел свет от креста Господня и чудесно победил сарацин.
     В 1169 году Феодор, назначенный в Константинополе Епископом Ростовским, не захотев по гордости принять благословенье от Киевского Митрополита, осмелился не только затворить соборный храм Владимирский, в котором стояла чудотворная икона Богоматери — Владимирская, вследствие чего прекратилось богослужение, но дерзнул хулить Богоматерь, за что был лишен сана и строго наказан.
     В 1175 году благочестивый князь Андрей Боголюбский был убит Кучковичами; во Владимире открылся мятеж; священник, чтобы прекратить его, облачась, с иконою Богоматери Боголюбской обходил улицы города; мятеж утих, стали заботиться о погребении тела Андрея, и за воротами Владимира духовенство встретило его с иконою Богоматери Владимирской. По смерти Андрея, среди смут о престолонаследии, владимирцы не раз получали помощь и заступление от Богоматери и Ей Одной приписывали возвышение Владимира. Мстислав и Ярополк Ростиславовичи, по молодости и неопытности, послушали совета лживых бояр и в первый день княжения во Владимире (в 1176 г.) взяли к себе ключи от Соборного Владимирского храма, а икону Богоматери отдали в Рязань князю Глебу. Но скоро Глеб с покорностью возвратил во Владимир чудотворную икону.
     В 1237 году татары осадили, взяли Владимир, сожгли и разграбили Соборный храм, а также и с чудотворной иконы сняли драгоценный оклад, но икона не потерпела вреда ни от рук врагов, ни от огня и вскоре была опять украшена великим князем Георгием Ярославичем. В 1395 году Владимирскую икону перенесли в Москву, чтобы спасти столицу и все государство от нашествия татар. Тамерлан с огромным войском вступил в Россию и дошел до Дона, наводя на всех ужас своими опустошениями и жестокостью. Московский великий князь Василий Дмитриевич решился встретить его с войском на берегах Оки. Но единственно только надеясь на помощь Божию, князь послал в Москву к митрополиту Киприану повеление принести из Владимира в Москву чудотворную икону Богоматери Владимирской. Митрополит с радостью исполнил приказание князя, тотчас послал во Владимир важнейших из духовенства Московского Успенского Собора. Между тем в Москве народ был целый день в храме, священники служили молебны о князе и войске, сам митрополит почти не выходил из церкви. Когда посланное во Владимир духовенство подошло с чудотворною иконою к Москве, митрополит, епископы и все духовенство города, в облачении, в сопровождении великокняжеского семейства, бояр и множества народа встретили икону на Кучковом поле. Народ со слезами обратился к Богородице с следующей молитвой: «Мать Божия! Спаси землю Русскую!» Матерь Божия спасла ее.
В тот день, когда в Москве встретили икону Богоматери Владимирской, Тамерлан задремал в своем шатре и увидел чудный сон: с вершины громадной горы шло множество святителей с золотыми жезлами в руках, а над ними Жена в лучезарном сиянии неописанной красоты и величия, окруженная множеством молниеобразных воинов. Грозно взглянув на Тамерлана, Она приказала ему оставить пределы России; как только Она сказала, молниеобразные воины, окружавшие Ее, устремились на Тамерлана. Тамерлан в страхе проснулся. Созвав советников, он спросил: «Что значит это страшное видение?» Мудрейшие из них отвечали, что Жена, виденная им, — Матерь Бога Христианского, Заступница русских. «Итак, мы не одолеем их», — сказал Тамерлан и велел отступать.
     Великою радостью для русских была весть о неожиданном удалении Тамерлана. «Не наши воеводы прогнали его, — говорили все, — не наши воинства устрашили его, но невидимая сила послала на него страхи и трепет, гневом Божиим гонимый удалился он из земли Русской». С чудотворною иконою встретили митрополит и духовенство великого князя, когда он возвращался из похода. Едва великий князь увидел эту святую икону, пал пред Нею и со слезами благодарил Ее за спасение не только Москвы, но и всей России. «Нельзя не пасть до земли в благодарном духе пред Материю Божиею, — говорит Иннокентий Херсонский, — помыслив о том, что было бы с нашим отечеством, если бы от него дивным заступлением Ее не была отвращена ужасная туча Тамерланова. Нынешнее благоденствие России еще было бы замедлено на целые века; и кто знает, может быть, мечом завоевателя был бы положен конец самому нашему бытию государственному. Посему достойно и праведно петь и величать небесную Заступницу нашу, тем паче, что Она не на сей только раз явила Себя покровительницею нашего отечества. Ибо всегда, как токмо оставляли нас силы и средства естественные, как только приближались мы к самому краю бедствий и теряли всякую надежду, кроме упования на помощь свыше, Богоматерь являла Свою дивную помощь, так что повесть о прошедшей судьбе нашего отечества есть вместе изображение чудес, сотворенных для него Материю Божиею». В память этого чудного заступления Богоматери, на месте сретения Ее иконы решили построить церковь и монастырь, который и назван Сретенским. Тогда же было установлено праздновать 26 августа/8 сентября, как день избавления России, с крестным ходом в Москве из Успенского Собора в Сретенский монастырь.
     Есть сказание, что, когда Тамерлан удалился из пределов России, жители Владимира просили князя возвратить им икону Богоматери. Великий князь отвечал, что не может исполнить их просьбу, потому что, почитая эту икону защитницею России, признает более приличным иметь ее у себя в Москве. Жители Владимира второй раз прислали с просьбой к князю, указывая на ропот народа. Великий князь велел дерзких просителей взять под стражу, а во Владимир отправить чиновника для наказания недовольных. Но Матерь Божия избавила от наказания неразумно грешивших из усердия к Ее иконе. В следующую ночь, при наступлении утрени, пономарь, придя в Успенский собор, увидел две иконы Богоматери, стоящие рядом, совершенно сходные между собой не только по изображению, но и по внешнему украшению. Свидетелями этого чуда были церковный причт, многие миряне, пришедшие в церковь, великий князь и митрополит. Видя в этом новое милосердие Богоматери, они прославили Царицу Небесную и, призвав бывших под стражею граждан Владимира, предложили им выбрать какую угодно икону. После молебна владимирцы со слезами просили прощения в своей дерзости. Великий князь в день отправления жителей Владимира, после литургии и молебна, взяв икону Богоматери, в сопровождении духовенства, донес ее до вновь созидаемого Сретенского монастыря и там передал ее радостным владимирцам.
     В 1451 году при нападении Мазовши, царевича Ногайского, жители Москвы обратились за помощью к Богоматери. И Мазовша бежал, услышав необыкновенный шум, думая, что великий князь идет на него с большим войском. Эту чудную победу великий князь приписал заступлению Богоматери Владимирской, и, по прибытии в Москву, тотчас поспешил в храм Успения, пал пред иконою Владимирской, и славил Ее спасительное заступление.
     Свержение татарского ига в России также приписывают заступлению Владимирской иконы Богоматери. Хан Золотой Орды, Ахмат, не получая дани от русских, двинулся на Русь с громадным войском, грозя разорить ее. Иоанн готовился его встретить. Оба войска разделяла река Угра, которую русские называли Поясом Богоматери, охраняющим наши пределы. Татары не переходили реку, дожидаясь, когда она покроется льдом. Наконец Угра покрылась льдом. Иоанн велел своим войскам отступать, войско оробело и побежало; татары, вместо того, чтобы преследовать русских, думая, что Иоанн заманивает их в засаду, побежали от русских. «Да не похвалятся легкомысленные, — говорят в объяснение этого чуда русские летописцы, — страхом их оружия. Нет, не оружие и не мудрость человеческая, но Господь спас ныне Россию». В благодарность Богоматери за спасение от Ахмата, установили крестный ход в Сретенский монастырь 23 июня/6 июля.
     В 1521 году Крымские, Ногайские и Казанские татары под предводительством Махмет-Гирея двинулись на Русь и, опустошая все на пути, подошли к Москве. Грустный вид представляла вся местность, по которой прошли татары. Города и села обратились в развалины, жителей — стариков и даже детей убивали без пощады, или брали в плен и продавали в рабство, где ожидала их жизнь хуже смерти; имущество все разграбили; населенная местность обратилась в пустыню. Тяжкое время было для всех, войска не было, потому что нападение было сделано неожиданно; всех страшило, что и Москва будет взята и разорена; все горячо молились. Юродивый старец Василий ночью со слезами молился у дверей Успенского собора; вдруг услыхал в храме сильный шум, потом растворились двери собора и чудотворная икона Владимирская сошла с своего места; от иконы послышался голос: «Выйду из града с российскими Святителями», после этих слов церковь наполнилась пламенем, которое мгновенно исчезло. В эту же ночь одна старая, слепая монахиня Вознесенского монастыря, сидя в своей келии, увидела, что в Спасские ворота идут, как в крестном ходу, множество Святителей и других светолепных мужей в священнических одеждах, среди них — чудотворный образ Богоматери Владимирской. Едва они вышли из Флоровских ворот, как встретили их преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский и, пав пред Святителями, спрашивали их, зачем они идут из города и на кого оставляют его при нашествии врагов? Святители со слезами отвечали: «Много молили мы Всемилостивого Бога и Пречистую Богородицу об избавлении от предлежащей скорби; Бог же не только повелел нам выйти из города, но и вынести с собою чудотворный образ Пречистой Его Матери; ибо люди сии презрели страх Божий и о заповедях Его не радели, и посему попустил Бог прийти сему варварскому народу, да накажутся ныне и чрез покаяние возвратятся к Богу». Святые подвижники Сергий и Варлаам начали умолять Святителей, чтобы они умилостивили Господа, и все начали служить молебен, прочитав молитву Пречистой Богоматери и осенив крестом город, возвратились в кремль с чудотворной иконою. И Москва была спасена. Летописцы рассказывают, что татары, посланные выжечь московские посады, увидели около города большое русское войско и известили об этом хана. Хан не поверил и послал начальников удостовериться. «И видеша того сугубейшее воинство русское, и сказаша ему, и третие посла некоего от ближних уведати истину, и трепеща прибежа и вопия: о царю, что косниши? Побегнем; грядут на нас безмерное множество войска от Москвы, и побегоша». В память чудесного избавления Москвы от Махмет-Гирея был установлен крестный ход 21 мая/3 июня.
     Во дни, когда празднуется троекратное избавление Москвы от Тамерлана, Ахмата и Махмет-Гирея, Церковь, прославляя заступление Богоматери, радостно вопиет: «Днесь светло красуется славнейший град Москва, яко зарю солнечную восприимши, Владычице, чудотворную Твою икону. Молися из Тебе Воплощенному Христу Богу нашему, да избавит град сей и вся грады и страны христианские невредимы от всех навет вражиих и спасет души наша, яко Милосерд».
     Когда Русское царство досталось самозванцу, он задумал низложить патриарха Иова. Клевреты самозванца ворвались во храм Успения, где патриарх совершал литургию, и стали рвать с него святительские одежды. Тогда патриарх снял с себя панагию, положил ее к образу Владимирской Богоматери и сказал при всех: «Здесь, пред этою святою иконою я был удостоен сана архиерейского и 19 лет хранил целость веры; ныне вижу бедствие церкви, торжество обмана и ереси: Мати Божия, спаси православие». Матерь Божия спасла православие; не прошло и года после воцарения самозванца, как Шуйский пред этою же самою иконою испрашивал небесной помощи на дело свержения самозванца и, приложась к иконе, приступил к сему делу.
     Во время 19-месячного пребывания Кремля в руках поляков и литовцев, не уважавших святыни, икону Богоматери хранил от поруганий плененный архиепископ Галасунский Арсений. Когда Пожарский взял Кремль, Арсений с этою иконою вышел навстречу его войскам. Русские, не надеявшееся увидать ее, с радостными слезами смотрели на икону, и каждый старался к ней прикоснуться.
     При избрании святителей пред этою чудотворною иконою клали в пелене в киот жребии, запечатанные царем, и после молебна митрополит вынимал их; потом царь, распечатав вынутый жребий, объявлял всему собору имя избранного. Накануне помазания на царство русских царей всенощная совершалась Воскресению Христову и Пречистой Богоматери — чудотворной Ее иконе Владимирской. На другой день, прибыв в собор, царь становился пред Владимирской Иконой Богоматери, и Ей пели молебен. Пред самым помазанием царь прежде всего прикладывался к чудотворной иконе Владимирской. В продолжение всей своей жизни русские цари особенно почитали святую икону Богоматери Владимирской. Царь Михаил Феодорович не пропускал службы в праздники, установленные в честь иконы Владимирской; а царь Алексей Михайлович почти всегда бывал в крестных ходах в честь иконы Богоматери Владимирской.
     В 1812 году при нашествий Наполеона на Россию, 26-го августа в день Бородинской битвы, в праздник Сретения Владимирской Богоматери, икона Владимирская была обнесена вокруг Белого города, Китай-города и стен кремлевских. От Сретенских ворот до Арбатских ход шел между двумя рядами раненых, которые крестились, смотря на отрадные для страдальцев знамени веры и благочестия. В 1812 году 1-го сентября, когда неприятельские войска подходили к Москве, граф Растопчин ночью прислал к преосвященному Августину известие, что Москва сдается врагам, и вместе от Высочайшего имени повеление — с иконами Богоматери Владимирскою, Иверскою и Смоленскою отправиться во Владимир. Взяв иконы и помолившись, преосвященный Августин выехал из Москвы 2-го сентября в 2 часа 35 минут по полуночи, а во Владимир приехал 5-го сентября. С великою радостью жители Владимира встретили Владимирскую икону. По просьбе преосвященного Ксенофонта и по распоряжению преосвященного Августина, каждый день носили эту святую икону по городу с крестным ходом. Из Владимира преосвященный Августин отправился в Муром, куда и прибыл с чудотворными иконами Владимирскою и Иверскою 10-го сентября. Иконы поставили в Благовещенском монастыре. Через восемь дней, получив известие об освобождении Москвы от врагов, 20-го октября, после того торжественного Богослужения в Муромском соборе, Преосвященный Августин отправился в Москву. Муромцы провожали Августина при звоне колоколов с крестным ходом, в котором несли более 5 верст иконы Богоматери — Иверскую и Владимирскую. 1-го декабря Китай-город был освящен крестным ходом, в котором носили чудотворные иконы Богоматери Владимирскую, Иверскую, Грузинскую и Утоления печали. В 1813 году в неделю Ваий по возобновлении Успенского собора торжественно перенесли в него из Сретенского монастыря Владимирскую икону и поставили там, где и прежде стояла, — у царских врат на левой стороне.
     Вышиною образ чуть более одного метра, шириною около 70 см. Оклад на нем золотой, древней греческой работы, осыпанный драгоценными камнями, высокой цены; на полях его вычеканены 12 Господских праздников.
     Сочинитель степенной книги, сам иконописец, поновлявший сию икону, так описывает ее: «Апостол Лука изящне видение Тоя Богоматери и прочая подобия начерта во образ возраста средния меры: Святое же и Благодатное лице Ее мало окружия, продолжающийся нос доброгладостн лежащь на десно, приблиз Пречестного Лица Предвечного Ее Младенца; перст же Богоприемных Ее рук тонкостию источени». Сейчас эта икона находится в Третьяковской галерее.


Об иконе Пресвятой Богородицы Владимирской-Оранской
     В царствование Михаила Феодоровича, при Патриархе Филарете Никитиче в 1629 году в окрестностях Нижнего Новгорода жил один благочестивый человек Петр Гладков. Он служил в военной службе и имел вотчину в окрестностях нынешнего Оранского монастыря. Этот человек имел большую веру в икону Владимирской Богоматери, находящейся в Московском Успенском соборе. Он просил протопопа Успенского Собора, Кодрата, занимавшегося иконописанием, списать для него точную копию с нее. Протопоп Кодрат с помощью другого живописца Григория Черного исполнил в точности желание Петра Гладкова. Гладков, получив икону, отвез ее в свою вотчину, в село Бочеево. Эта икона в доме помещика находилась пять лет.
     В 1634 году на пятой неделе Великого поста под субботу Похвалы Богородицы Гладков слышал во сне голос: «Иди семо». Он почувствовал, что пошел и, придя на какую-то гору, услышал голос, повелевающий ему на этом месте построить храм в честь Владимирской иконы Богоматери, а до построения храма поставить на горе крест. Этот сон повторялся три раза. Проведя остальные дни Великого поста в посте и молитве и благочестиво встретив Святую Пасху, Гладков в субботу на Святой неделе пошел искать ту гору, которую видел во сне. Когда он шел густым дремучим лесом к полю, называемому Орано-поле, зайдя в непроходимый лес, увидел огонь на Славенской горе. Думая, что там люди, и боясь заблудиться, Гладков пошел к этой горе и вскоре увидел, что это был сверхъестественный свет. День был дождливый, и все небо покрыто густыми облаками, но на Славенской горе было видно как бы солнечное сияние, в виде столба восходившее до небес. Взойдя на гору, Гладков увидел, что это та самая гора, которую он видел во сне. Гладков отправился тотчас в Москву к Патриарху Иоасафу и, все рассказав ему, просил у него храмозданную грамоту на сооружение храма в честь Владимирской иконы Богоматери, на Словенской горе. Гладков, получив грамоту, возвратился в свое село Бочеево и на указанном для храма месте поставил мраморный крест величиною в пять пядей, который хранился в роде Гладковых и переходил от отца к сыну через несколько поколений; вскоре начал строить храм.
     В окрестностях Славенской горы жили мордовцы, идолопоклонники; они жили в лесу и главное их занятие было пчеловодство, а потому мордовцы со злобою смотрели на воздвигаемое Гладковым здание. Несколько человек решились было разрушить его при начале; семь недель они ходили по окрестностям Славенской горы с этим намерением, но Пресвятая Богородица не допустила их исполнить его. Храм был достроен, и мордовцы были поражены множеством чудес, совершавшихся от иконы Богоматери. Но, желая отнять у Гладкова место, где он поставил храм, мордовцы написали челобитную к царю, в которой говорили, что Гладков насилием воздвиг в их мордовском бортовом лесу церковь и много земли себе присвоил. Челобитная попала думному дьяку Грамотину, он, упрошенный мордвою, принял участие в их деле, и даже слова «Петр Гладков поставил церковь», замарал и заменил другими: «Петр Гладков поставил насильством свой двор и людей своих устроил тут на жительство и землю Мордовскую вспахал». В Нижний Новгород к воеводе Шереметеву была послана грамота с приказанием снести двор Гладкова, людей оттуда вывести и землю возвратить мордве. Но, по исследовании, на Славенской горе нашли только церковь и келии для иеромонаха и семи монахов. Об этом донесли в Москву и получили разрешение оставить церковь и келии на Орано-поле. Между тем составитель грамоты был долго болен и, поняв, что он наказан за клевету на храм Богоматери, раскаялся и все рассказал.
     От Оранской иконы совершалось много чудес, слух о них дошел и до патриарха. Архимандриту Печерского монастыря было приказано удостовериться в них и, когда он донес о действительности чудес, патриарх доложил царю Михаилу Феодоровичу, который и приказал устроить на Оранском поле монастырь, названный Оранским.
     Не прошло и двух месяцев после рассказанных событий, как святой обители опять угрожала опасность быть разграбленной и уничтоженной. Теперь эта опасность грозила со стороны деревни Инилей, где мордва задумала сжечь обитель и ее жителей. Для исполнения замысла осенью 1635 года большая толпа отправилась к пустыни. Но беззащитная обитель находилась под покровительством Самой Царицы Небесной, и все усилия врагов имени Христова были напрасны. Как только толпа приблизилась к обители, на небе появились дивные знамения, которые на всю толпу навели такой ужас, что она разбежалась и несколько дней блуждала по лесам, прежде чем могла добраться до своего селения. Находившиеся в этой толпе, придя после в обитель, рассказывали об этом чудном событий и, объясняя причину своего испуга и бегства, говорили, что, когда, подойдя к обители, они начали подниматься на Славенскую гору, вдруг увидели пред собою необыкновенно чудный свет, поднимавшийся над обителью в виде столба, а по сторонам множество народа с оружием, готовившегося напасть на нарушителей монастырского покоя. Так же чудесно спаслась обитель от нападения на нее разбойников. Это было вскоре по основании обители и вероятно в том же 1635 году, потому что в этом году обитель особенно много перенесла несчастий. Только одна Царица Небесная, во славу и честь которой была основана обитель, и могла спасти ее от беспрерывных опасностей, угрожавших ей в начале существования.
     Дремучие леса Закудемского стана служили пристанищем и приютом для разбойничьих шаек. Одна из шаек, узнав о существовании обители, ворвалась в нее с намерением ограбить. В это время на помощь к своей обители явилась Богоматерь. Разбойники невидимою рукою были остановлены, где кто был, не в силах двинуться ни туда, ни сюда. Они, кое-как выбравшись из храма, вместо грабежа, со страхом все рассказали иеромонаху Феодориту, просили со слезами раскаяния простить их и помолиться Господу и дали обещание оставить разбойническую жизнь. После этого до 1657 года обитель не подвергалась никакой особенной опасности. Нападений, имевших целью грабеж или уничтожение ее, не было. Но зато было много других неприятностей. Окрестная мордва, отказавшись совсем изгнать с своей земли ненавистных поселенцев, всеми силами старалась вредить обители. По дарственной грамоте Михаила Феодоровича к новой обители, кроме земли, занимаемой монастырскими строениями, была приписана и окрестная земля вместе с находящимся на ней лесом и сенными покосами. Кроме этого инокам по этой же грамоте предоставлено было право свободного въезда и в мордовские угодья для рубки леса на дрова и другие хозяйственные нужды. Эта-то земля и право рубки и были причиною постоянного столкновения мордвы с жителями пустыни.
     Не имея возможности вредить самой обители, мордвины мстили ей тем, что не допускали пользоваться отведенными ей угодьями: рубить лес, убирать траву и даже собирать грибы и ягоды. Мордва везде подстерегала жителей обители, когда они входили в леса, била их, грабила и вообще старалась сделать невозможною или крайне опасною всякую попытку запастись нужными вещами для обители. И это тяжелое положение продолжалось не год не два, а до 1663 года, когда братия монастыря, доведенная до крайности, обратилась с просьбою о помощи и защите к высшей власти. Главою обители тогда еще был ее основатель Гладков и по его-то просьбе царь Алексей Михайлович издал указ, которым подтверждались прежние права и льготы обители и повелевалось отмежевать монастырскую землю от мордовской вдоль на версту и поперек также. Но этот указ неизвестно почему целый год лежал в Москве без движений; назначенные для приведения его в исполнение Иван Бутурлин и дьяк Андреян Яковлев и не думали о порученном им деле.
     Между тем мордва не только не прекращала, но усилила свои враждебные действия против обители. Гладков опять послал царю челобитную, жаловался на несчастное положение обители и просил отмежевать монастырскую землю, чтобы было чем питаться. Эта просьба не осталась без внимания. В 1664 году из Москвы нижегородскому воеводе Дмитрию Ивановичу Плещееву была прислана царская грамота, в которой было приказано удовлетворить справедливым требованиям Гладкова и точно были определены права и монастырские льготы в отношении к беспокойным соседям. Какое действие произвела эта грамота на мордву, усмирилась ли она или продолжала беспокоить обитель своими нападениями на ее людей, неизвестно, но, судя по тому, что подобных жалоб со стороны монастыря не повторялось и вообще нет никаких сведений о сопротивлений мордвы, можно предполагать, что царская грамота имела благотворное действие и соседи не осмеливались идти против своего повелителя, московского царя.
     Между тем как обитель до поры до времени терпеливо переносила свое тяжелое положение, новая гроза, новая опасность собиралась на нее и особенно страшная, потому что ее жертвою сделался было сам престарелый ее основатель Петр Андреевич Гладков. Устроив и обеспечив всем нужным обитель, Гладков сначала не жил в ней, а только иногда из своей вотчины Бочеева приезжал сюда для наблюдения и хозяйственных распоряжений. Заведывание обителью было предоставлено им иеромонаху Феодориту, который был и единственным священником новоустроенного храма. Прошло 8 лет, Гладков состарился и, желая быть погребенным в основанной им обители, решил поселиться в ней. В 1642 году он отписал на свою пустынь на вечное поминовение своего рода все свое имение, 40 дворов крестьян — со всею землею и угодьями, и, приняв иноческий сан под именем Павла, переселился в обитель. Не принимая сана священника, которого он считал себя недостойным, принял управление обителью и 23 года усердно заботился о ее благе и спокойствии. Для большего удобства он переселил к обители часть пожертвованных своих крестьян. Сначала они поселились в двух верстах от пустыни и исправляли все работы, в которых нуждался монастырь.
     Наступил 1656 год, в это время в России свирепствовала моровая язва, и многие пали ее жертвой. Это несчастье постигло и Славенскую пустынь. Из всей братии в живых осталось только трое: настоятель Гладков, монах Ефрем да Андрей, монастырский работник. Ему-то и пришла мысль воспользоваться безлюдием пустыни и убить настоятеля с монахом, чтобы завладеть богатством. Работник, как говорится в монастырской рукописи, невидимою рукою был остановлен у самых дверей келии Гладкова. Пораженный, но нераскаявшийся, он бежал из монастыря в Борцово к мордве, где своими рассказами о безлюдстве и богатстве обители пробудил старую ненависть и корыстолюбие ее врагов. Борцовская мордва пригласила и соседних жителей одноплеменных поселений. Но, не доверяя вполне работнику и опасаясь ловушки, они не пошли в монастырь, а спрятались в лесу и послали узнать, не обманул ли их работник. Воротившись к своим, посланные подтвердили слова работника. Но недостаток земной силы с избытком вознаградился для монастыря помощью силы небесной. Как только мордва подошла к воротам обители, они сами растворились и множество народа бросилось на нечестивых разбойников. Испуганные и изумленные, они только и думали о своем спасении.
     Но не прошло и месяца, как они опять задумали идти к монастырю. Ночью тихо подкрались они, вошли в обитель, но тоже чудное видение воинов небесных, неожиданно явившихся пред их глазами, опять заставило их обратиться в бегство и спасло обитель от их хищнического набега. Между тем ни Гладков, ни монах Ефрем ничего не знали и даже не подозревали, какой опасности подвергались они и их обитель. Это стало известно уже спустя время. Работник же, виновник всего этого, был наказан Господом: он вдруг умер, возвращаясь с мордвою с ее последнего набега и был ими брошен без погребения. Гладков, спасенный Царицею Небесною, еще усерднее занялся делами своей обители. Снова собрались в его обители любители монашеского уединения и подвигов, снова начались козни и проделки соседней мордвы. Справившись с нею с помощью царской грамоты, Гладков имел еще радость видеть увеличение материальных средств своего монастыря от вклада родственников.
     В 1665 году его два сына, Иван Петрович и Алексей Петрович Гладковы, по примеру своего благочестивого родителя, дали монастырю вкладную грамоту на принадлежавших им крестьян села Бочеева. Вскоре затем и третий сын, Михаил Петрович, подарил обители свою вотчину, находившуюся в Пензенском уезде, Засурского стана, в Архангельском селе. Неизвестно, как велик был дар первых двух, Михаил же Петрович пожертвовал монастырю 60 четвертей земли с поселенными на ней беглыми крестьянами той же Оранской пустыни. Близкие родственники основателя, Андрей и Петр Ивановичи Гладковы, присоединили к этому, 13 марта того же года, пожертвовали половину двора с огородом и садом, принадлежавшего им в Нижнем Новгороде, на Никольской улице и с этих пор у Оранских монахов было свое собственное подворье, где они останавливались, бывая в Нижнем. Но 1665 год, богатый для обители дарами, был последним годом жизни ее основателя. Предчувствуя свою кончину, Гладков незадолго пред этим принял образ большой схимы, хотя продолжал заботиться о монастыре.
     О страдальческой смерти Гладкова сохранилось только устное предание, подтверждаемое монастырским синодиком, где он записан под именем убиенного схимонаха Павла. Предание говорит следующее. Молва о многочисленных богомольцах, собиравшихся на поклоненье чудотворной иконе и приносимых ими пожертвованиях, возбудила желание в некоторых людях ее ограбить. Неизвестно — окрестная ли это была мордва, злившаяся еще на обитель, или какая-нибудь из разбойнических шаек, бродивших в тех местах. Злодеи ночью ворвались в обитель и рассыпались по кельям церкви. Восьмидесятилетний настоятель, услыша необыкновенный шум и догадавшись, в чем дело, бросился было на колокольню, чтобы скрыться от врагов, а, может быть, и ударить в набат — известить монастырских крестьян. Но ему не удалось ни то, ни другое: его бегство злодеи заметили и бросились за ним. На колокольне они схватили его и безжалостно потащили за ноги вниз по ступеням. От ударов голова его была прошиблена, и кровь обагрила всю лестницу. Неоткуда было ожидать помощи. Малочисленная монастырская братия ничего не могла сделать, как только заботиться о собственном спасении. Крестьяне тогда еще жили в двух верстах от обители и ничего не знали о несчастии. Гладков был замучен. Удовлетворив свое корыстолюбие, злодеи безнаказанно удалились, а несчастная жертва их была с честию погребена собравшимися иноками. Неизвестно, где было положено тело этого первого и единственного мученика обители. В 1831 году при строителе Исаке, когда рыли землю для основания нового храма, отрыт был гроб с телом инока в полном монашеском облачении. Гроб был старинный, из выдолбленного цельного дерева и на том месте, где стоял первоначальный храм обители. Поэтому многие думали, что это останки основателя пустыни. Гроб перенесли на другое место и зарыли в землю. Но несчастное событие не прекратило существования обители. Монахи, разбежавшиеся при нападении разбойников, возвратились и, отдав последний долг настоятелю, начали свою пустынную, труженническую жизнь.
     После смерти Гладкова пустынею начал управлять иеромонах Феодорит, еще прежде управлявший обителью. Для избавления обители от новых нападений со стороны неизвестных людей, монастырские крестьяне были переселены к самым стенам обители, на то место, где и теперь стоит деревня Поляна или Оранки. Близость деревни, откуда во всякое время могла быть подана помощь против нападений, держала мордву и разбойников в отдалении от святой пустыни и делала невозможным или очень опасным всякое открытое нападение. Между тем молва о новой обители и чудотворной иконе распространялась все далее и далее и множество богомольцев постоянно приходили на поклонение святой иконе Богоматери. С увеличением богомольцев увеличивались и приношения, делаемые ими в пользу обители. Не говоря о простом народе, давно известном своим благоговением к святыням, и роде Гладковых, постоянно благодетельствовавшем обители, много записано в синодике пустыни людей знатных, оказавших ей помощь своими дарами и вкладами. Прославлению обители и стечению в нее богомольцев особенно содействовало множество чудес, совершавшихся над больными, с верою приходящими к чудотворному образу Богоматери. Первое чудо от святой иконы Богоматери совершилось в 1635 году.
     На пятой неделе Великого поста, во время вечернего славословия с акафистом, все присутствовавшие в монастырском храме видели, как от святой иконы Богоматери, а именно от главы младенца Иисуса, истекло благовонное миро и весь храм наполнился благоуханием. Кроме этого в первый год основания обители с 20 сентября 1635 года до ноября 1636 года при святой иконе совершилось 131 исцеление от самых многоразличных и часто застарелых и неизлечимых болезней. Взрослые и дети, мужчины и женщины, крестьяне и лица других сословий — все получали помощь и утешение. Одинаково легко и скоро выздоравливал слепой, двадцать или тридцать лет не видевший солнечного света, и больной горячкою две-три недели; особенно много получало исцелений слепых. Исцеления получали хромые, страдавшие болезнью рук и ног, глухие, немые, бесноватые и одержимые другими болезнями. Жители около семидесяти разных мест Нижегородского края, начиная с Нижнего, получали много исцелений при чудотворной иконе. Но Царице Небесной было угодно прославить свою икону и в других краях нашего отечества и в Москве, пред лицом благочестивейшего государя и патриарха.
     Через шесть или семь месяцев после освящения храма из Москвы в Нижний прибыл патриарший посланец — боярский сын Василий Потапов. В то время Нижегородская область не была еще самостоятельною епархиею, а состояла под ведением Московского патриарха и должна была платить ему дань. За этой-то данью или десятиной и приехал Потапов. Занимаясь сбором ее, он от многих слышал о чудотворной иконе Богоматери и обители, устроенной в честь ее. Потапов, будучи сам набожным и искренним христианином, поверил и с радостию сообщил патриарху Иоасафу о слышанных им чудесах, совершаемых при иконе. Благочестивый Иоасаф, получив известие Потапова, тотчас послал грамоту к архимандриту Нижегородского Печерского монастыря Рафаилу и протоиерею Нижегородского Архангельского собора Иосифу. Своею грамотою он повелевал составить и сообщить патриарху полное известие о чудесах, явленных чудотворною иконою Оранской обители во все время ее существования. Они должны были узнать, кто получил исцеление, какого он звания, возраста, пола, какою страдал болезнию и сколько времени, когда получил исцеление, где, в пустыни, дома или дорогою. Кроме рассказа исцеленных, они должны были отобрать сведения от их родителей, родственников, соседей и вообще всех, кто только знал или слышал об этом событии.
     В 1635 году расспросы продолжались около 4-х месяцев весною. В обитель были приглашены не только получившее исцеление, но и все окрестные жители. Тут были архимандриты, игумены, протоиереи, священники, диаконы, монахи и люди всех сословий и возраста. Всех их спрашивали под присягою, и все единодушно подтвердили истину совершившихся чудес. Все эти показания были записаны, и с подписью всех, кто умел писать, с печатью отправлены в Москву к Святейшему Патриарху. Патриарх, получив эти сведения, донес государю Михаилу Феодоровичу. С этих пор еще более стало приходить в обитель богомольцев. В 1771 году были установлены ежегодные крестные ходы в Нижний Новгород, в Павлово и в Арзамас по случаю чудесного избавления Нижнего от моровой язвы. Нижегородцы, видя, что каждый день умирает множество народа от язвы и не зная, как избавиться от нее, начали было приходить в отчаяние. Земная помощь оказалась бессильной, оставалась одна надежда на помощь Божию. День и ночь нижегородские храмы были полны; всюду слышались стоны и слезы граждан, просивших помощи у Господа. В это тяжелое время некоторым пришла мысль принести в город чудотворную Оранскую икону. Она была покровом и оплотом своей обители, она стольким страждущим подала облегчение, она поможет и нам. «Владычица не оставит со слезами прибегающих к Ее святой иконе», — говорили нижегородцы и попросили разрешения у преосвященного Феофана Чарнуцкого принести в Нижний чудотворную икону. Разрешение было дано тотчас.
     Со слезами и усердной молитвой встретили жители святую икону, и их молитва была услышана. Предание говорит, что язва не пошла далее той улицы, где пронесли икону Богоматери. После литургии и молебна икону обнесли вокруг города, и язва, доселе свирепствовавшая, прекратилась. Благодарные нижегородцы установили в память этого избавления крестный ход. В четверг на Пасхе, после литургии, начинался из обители крестный ход с пением молебна. За монастырской деревней крестный ход и молебен оканчивались, и икону в особо устроенном киоте несли на руках богомольцы. Ее несут до самого города, 50 верст, и всегда находилось множество желающих нести ее. Несмотря ни на какую погоду и дорогу всегда народу собиралось множество. В Нижний образ приносили к вечеру в субботу на Пасхе, в Крестовоздвиженский девичий монастырь, стоявший на краю города по Арзамасской большой дороге. Все жители в этот день собирались ко всенощной в Крестовоздвиженский монастырь.

Молитва к Пресвятой Богородице перед Ея иконой, именуемой «Оранской»
     О Пресвятая Госпоже Владычице Богородице! Высши еси всех Ангел и Архангел, и всея твари честнейши: помощница еси обидимых, ненадеющихся надеяние, убогих, заступница, печальных утешение, алчущих кормительница, нагих одеяние, больных исцеление, грешных спасение, христиан всех поможение и заступление. О, Всемилостивая Госпоже, Дево Богородице Владычице! Молитвою Твоею спаси и помилуй раб Твоих, и преосвященные митрополиты, архиепископы и епископы, и весь священнический и иноческий чин, и военачальники, градоначальники и христолюбивое воинство, и доброхоты, и вся православныя христианы ризою Твоею честною защити: и умоли, Госпоже, из тебе без семене воплотившагося Христа Бога нашего, да препояшет нас силою Своею свыше на невидимыя и видимыя враги наша. О, Всемилостивая Госпоже Владычице Богородице! Воздвигни нас из глубины греховныя, и избави нас от глада, губительства, от труса и потопа, от огня и меча, от нахождения иноплеменных, и междоусобныя брани, и от внезапныя смерти, и от нападения вражия, и от тлетворных ветр, и от смертоносныя язвы, и от всякаго зла. Подаждь, Госпоже, мир и здравие рабом Твоим, всем православным христианом, и просвети им ум и очи сердечныя, еже ко спасению: и сподоби ны, грешныя рабы Твоя, Царствия Сына Твоего, Христа Бога нашего: яко держава Его благословена и препрославлена, со Безначальным Его Отцем, и с Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Икона Владимирской Богоматери
     Эта икона одинакова по размерам с подлинною, находящеюся в Московском Успенском соборе; ее написал святой митрополит Петр, когда был настоятелем в Ратском монастыре, на Волыни, где обучился иконописи, и поднес ее Киевскому митрополиту Максиму, при посещении им Ратской обители. Митрополит, украсив эту икону драгоценными камнями и жемчугом, имел постоянно при себе до самой своей кончины, постигшей его во Владимире, куда он перешел из Киева, в 1229 году, во избежание притеснения от татар. По смерти митрополита Максима, игумен Геронтий отправился в Константинополь добиваться посвящения в первосвятительский сан на Всероссийскую митрополию, взяв с собою святительское облачение, пастырский жезл и Владимирскую икону. Узнав об этом, Галицкий князь Юрий, давно желавший учредить в своем княжении митрополичью кафедру, убедил Ратского настоятеля Петра отправиться с его грамотою к Цареградскому Патриарху Афанасию, для посвящения в сан митрополита.
     Игумен Петр прибыл в Царьград и был посвящен в первосвятительский сан еще до прибытия Геронтия, который, по устроению Божию, был задержан бурею на море. В это время Геронтию было открыто в видении, что он напрасно едет в Царьград, что на престол Русской митрополии будет возведен Петр, Ратский игумен. «Геронтиеви же, — говорится в Степенной книге, — в печали сущу (от морского волнения) в нощи явися ему икона Пречистыя Богородицы, яже бе своима руками Петр преподобный написал, глаголюще ему сице: всуе тружашеся, толику путеви вдался еси; не взыдет на тя великий святительски сан, его же восхитити вожделел еси; но иже Мене написавый, Петр игумен Ратский, служитель Сына Моего и Бога и Мой, той возведен будет на высокий престол славныя митрополии Русски, и престол украсит, и люди добре упасет». Когда Геронтий прибыл в Царьград, рассказал об этом Патриарху Афанасию, он отобрал у него святительское облачение, митрополичий жезл и Владимирскую икону Богоматери и все отдал новопроизведенному митрополиту святому Петру, которому посоветовал отправиться прежде в Киев, а потом во Владимир. Так Владимирская икона, написанная святым Петром и поднесенная им митрополиту Максиму, перешла опять к нему.
     Прибыв во Владимир, он передал ту икону во Владимирский кафедральный собор. В начале XVIII века стольник Григорий Андреевич Племянников после осмотра низовых городов, по царскому повелению, на возвратном пути через Владимир в Москву, так занемог, что принужден был остановиться во Владимире и искать средства к облегчению болезни. Никакие человеческие средства не могли ему помочь, осталась одна надежда на помощь Божию, и он с усердной молитвой обратился к Врачу душ и телес. Не имея сил говорить, он знаками объяснил своей супруге, чтобы принесли из собора в его дом Владимирскую икону. Как только внесли икону в дом, Племянников вдруг почувствовал возможность подняться с постели. Потом, став на колени пред иконою, усердно помолившись во время молебна и выпив освященной воды, он тотчас начал говорить, хоть с трудом, но потом и совсем выздоровел. В знак благодарности Племянников сделал в соборе значительные поправки на собственные средства и приложил большой серебряный ковш, внутри которого по его приказанию вычеканена следующая надпись: «1708 года 15-го января, сей ковш дал вкладу во Владимир в соборную церковь Пречистыя Богородицы Успения, стольник Григорий Андреевич Племянников, по обещанию своему, за совершившееся чудо цельбы от Бога, предстательством Богоматери и святых (Владимирских) чудотворцев от смертных врат на живот возвращение».
     Владимирская икона Богоматери, богато украшенная, стоит в соборе по левую сторону Царских врат в иконостасе; пред нею постоянно горит огонь в сребровызлащенной, старинной работы, лампаде.

О Владимирской Красногорской иконе Пресвятой Богородицы
     В 1603 году при Борисе Феодоровиче в Кевроле, на реке Пинеге при храме Воскресенья Христова был игумен Варлаам. У него была икона Владимирской Богоматери, к которой он имел большую веру; состарившись и чувствуя, что недолго осталось ему жить, он хотел после своей смерти отдать эту икону некоему Харитону, юродивому, считая его благочестивым. Однажды от заутрени придя в свою келию, игумен Варлаам задремал и увидел во сне, что двери его келии растворились и голос какой-то жены кротко говорит ему: «Зачем ты, старец, хочешь отдать икону Пресвятой Богородицы мужу неискусному, отдай ее вдовому попу Мирону; Бог хочет прославить сею иконою место Черной горы». Игумен тотчас проснулся и, хотя верил видению, но не знал, кто бы это был иерей Мирон. Когда он об этом размышлял, пришел для сбора Святительских даней иерей Мирон, служивший в веси Юролы, за две версты от Черной горы. Варлаам призвал его к себе и стал расспрашивать о Черной горе.
     Иерей отвечал: «Есть такая гора, но она необитаема, думаю, что удобна она для монашеской жизни, и верю, Господь не оставит сего места». Игумен, рассказав ему свое видение, повел Мирона в церковь, где стояла икона. Тут, облачась, Варлаам отслужил Богоматери молебен и, со слезами помолясь пред иконою, передал ее иерею Мирону, написав на задней доске ее: «Божиею милостию и молитвами Пречистыя Богородицы, Ея явлением Воскресенский игумен Варлаам, Кервольския десятины, благословил вдового попа Мирона образом Пречистыя Богородицы сея иконы, и по Ея явлению велел строити пустыню на Черной горе, где она произволила». Иерей Мирон взял икону, пошел с нею в свой дом, и придя туда, поставил ее в церкви веси Юролы, где жил, так как невозможно было взойти на Черную гору, потому что была зима и глубокий снег.
     Эта святая икона по принесении в весь Юролы скоро прославилась многочисленными чудесами. В деревне Цымболы была одна девица Марфа, которая, долго хворая глазами, совсем ослепла. Однажды она увидела во сне, что иерей Мирон принес из Керволы былие, целящее очи. Марфа рассказала о своем видении благочестивой вдове Акилине и просила ее сходить к иерею Мирону и взять у него целебного былия. Анилина, придя к священнику, рассказала ему о видении и просьбе Марфы. Иерей скоро понял, что целебное былие — икона Богоматери — и велел привести к себе Марфу. Когда больную привели к иерею, он пошел с нею в церковь отслужил молебен пред иконою, и Марфа прозрела. Через некоторое время исцеленная от болезни Марфа увидела во сне икону Богоматери и услышала следующее: «Сходи к иерею Мирону и скажи ему, чтоб он совершил повеленное ему, отнеси Мою икону на указанное ему место; Мне не угодно стоять в чужом доме; хочу, чтобы дом Мне устроился там, и там прославится Мое имя». Марфа сказала о своем видении иерею Мирону, и он тотчас перенес святую икону на Черную гору; поставил там крест для освящения места, поставил икону, оградил ее досками, отслужил молебен и возвратился домой; с этих пор он часто стал ходить на Черную гору для молитвы и начал расчищать на ней место для своего жилища. Когда наступила зима, вследствие глубоких снегов, он перестал туда ходить, и икона Богоматери простояла всю зиму на Черной горе.
     Между тем настали смуты от первого самозванца. Избегая их, один благочестивый инок Иона ушел из Москвы в приморские страны; пришел на берега Пинеги в Кревольские пределы и остановился переночевать в деревне Чаколы у одного благочестивого мужа Евфимия. Утомленный, он крепко заснул и увидел во сне, будто в одном месте он нашел икону Богоматери, называемую Владимирскою, взял ее, обвил платом и положил себе за пазуху. Иону встревожил этот сон, и тотчас из Чакол пошел он в Вахтеву гору и остановился у Никифора. Его он начал расспрашивать об окрестных пустынных местах; Никифор указал ему на Черную гору, описал ее необитаемость и удобство для уединенной жизни. Через некоторое время после этого разговора Иона пришел в деревню Пильи горы; здесь во сне он увидел, что к нему пришла одна благообразная жена и сказала: «Я именуюсь Параскевою; не трудись, старец, всуе скитаясь, но иди в Черную гору, о которой говорил тебе Никифор; на этой горе иерей Мирон хощет создать храм во имя Пресвятой Богородицы». Сказав это, она дала ему хлеба и скрылась. Иона вскоре после этого видения пришел в деревню Вонга и стал там расспрашивать о Черной горе. Жители указали ему эту гору и сказали, что на ней уже поставлен крест; Иона продолжал путь и пришел в Юролы, где жил иерей Мирон, и, отслушав литургию, сел в церковном притворе. Иерей Мирон, подойдя к нему, заговорил с ним; после расспросов он узнал причину удаления Ионы из Москвы и о бывших видениях. Последние сильно его обрадовали.
     Через некоторое время в Юролы для сбора святительских податей пришел игумен Варлаам, у которого прежде была икона. Ему рассказали о чуде над Марфою и о явлениях Ионе. Слыша этот рассказ, некто Евфимий добавил, что за несколько лет до этого, в Великий пост на четверток великого канона, шел он из деревни Малетина в Юролы к утрене и вдруг увидел над Черною горою огненный столп от земли до небес, светящийся, как пожар. Некто Григорий говорил, что незадолго до этого однажды видел во сне на высоком холме Владимирскую икону Богоматери, называемую «Умиление» и пред нею множество свеч, священники в облачениях пели молебны и множество народа окружало икону. Некто Иоанн Носков рассказывал, что видел во сне эту гору в необыкновенном свете и царь Феодор Иоаннович ходил по горе и указывал место. Приходили в Юролы жители и из других мест, рассказывали, что, ходя на охоту, слыхали великий звон на Черной горе; то же подтверждали и мальчики, пасшие стада на Черной горе. Все эти явления и предзнаменования ясно показывали благоволение Божие к месту Черной горы. Игумен Варлаам советовал не откладывать доброго дела, облек в ангельский образ иерея Мирона, назвав Макарием, и, посоветовавшись, тогда же послали Макария в Москву к царю Василию Иоанновичу просить на Черной горе места для построения храма. Монах Иона остался в Юролах и, когда наступила весна, отправился на Черную гору, где был поставлен крест; помолившись пред иконою, вместе с усердствующими он стал расчищать место и рубить лес для устроения храма, а для себя недалеко от креста поставил келию и стал возделывать землю.
     Однажды, когда он разговаривал с одним из трудившихся, где бы положить основание храму, услышали среди очищенного места звон сначала в один колокол, потом в два и многие, а когда пришли на место, то ничего не видали и не слыхали. Через некоторое время из местечка Волоку Пенежский позвали иеромонаха Митрофана со священниками, иконами и крестами и положили основание церкви во имя Похвалы Богоматери. Основание церкви было положено. Теперь только было нужно найти искусного плотника для строения ее. Иона сильно скорбел, не зная, где его найти, но об этом позаботилась Сама Пресвятая Богородица. В Корельской земле жил некто Чаков; он так сильно был болен, что его внутренности, казалось, готовы были расторгнуться и горло отекло. Чаков уже готовился к смерти. Но однажды во сне ему явилась благообразная жена с морскою губою в руке, и, отерев ею горло больного, сказала: «Иди на Черную гору и там получишь совершенное здравие». Чаков, проснувшись, почувствовал, что его горло здорово, и тотчас отправился на Черную гору, где совершенно исцелился. Он был очень искусен в строении церквей и начал строить церковь на Черной горе. К концу лета она была достроена до верху. В это время из Москвы возвратился Макарий с грамотою от царя на устроение храма и монастыря; прожив зиму на Черной горе, он отправился в Новгород к архиепископу Исидору за антиминсом и благословением на освящение храма.
     Макарий рассказал архиепископу Исидору о Черной горе, о чудесах от иконы Богоматери, и Исидор прославил Бога, благословил Макария игуменом и дал ему посох, сказав, что в таком монастыре невозможно быть без игумена; да на Пинеге, слышно, нет другого монастыря. Потом дал грамоту на общежительство, антиминс и другие церковные вещи и отпустил с миром. Макарий возвратился на Черную гору к осени, церковь уже была закончена и Макарий, собрав священников, освятил ее во имя Богоматери честной ее Похвалы в 7116 году (1608 г.). Исцеленный плотник Чаков постригся в монахи под именем Иоакима, а вместе с ним постриглись и многие другие. Так основалась Красногорская обитель.
     Чудеса, совершавшейся от святой иконы Богоматери, увеличили славу обители. Однажды из селения Цымболы пришла одна женщина Ирина, вследствие бывшего ей видения, в Волок Пенежский к иерею Григорию и попросила его идти с крестным ходом в монастырь Богоматери и отслужить молебен пред Ее чудотворною иконою. Иерей не послушался Ирины. Но вдруг в воздухе сделалась перемена — настал холод, от которого должны были погибнуть все посевы. Григорий невидимою силою был замертво брошен о церковный помост. С трудом придя в чувство, он пошел в новый монастырь с крестным ходом, отслужил молебен пред иконою, и вскоре настало опять тепло. Некто Михаил Ворха, живший в селении Гоялы, не верил в чудодейственную силу иконы Богоматери, поносил святое место хульными словами. Однажды за какую-то крамолу он был взят под стражу, подвергся пытке и был приговорен к смертной казни. Тут он вспомнил свой грех, хулу на святое место, и обратился с смиренною молитвою к Богоматери, прося у Нее прощения за свою дерзость и избавления от смерти. Сверх ожиданий он был избавлен от смертной казни. Рассказав братии нового монастыря о чудесном заступлении Богоматери, он до конца своей жизни благотворил обитель Ее.
     В Холмогоры для управления из Москвы был прислан Иоанн Милюков. Но в смутное время самозванцев по городам часто бывали возмущения против правителей, так случилось и в Холмогорах. Иоанн был посажен в тюрьму и приговорен к смерти. В это время к нему пришел его духовный отец и посоветовал обратиться с молитвою к Богоматери, помогавшей через Свою святую икону на Черной горе. Милюков исполнил совет духовного отца, и утром раскаявшийся народ просил его опять принять на себя управление. Милюков понял, что все это случилось благодаря заступлению Богоматери и через бывшего на Холмогорах из Черной горы монаха Иона, послал в обитель богатые дары и до конца уважал чудесную икону Богоматери, которая на Черной горе. Самая первая из Владимирских икон, главная святыня России, находится сейчас в Третьяковской галерее, в Москве.

Тропарь Божией Матери ради иконы Ея, именуемой Красногорская
Тропарь, глас 2:
     Радуйся, святая горо Красная, небеси подобная, слава бо Божия на тебе возсия. Взыграйте, горы и холми, веселием, яко на сей горе икона Божия Метере, честнаго Ея умиления, прославися. Ликуйте, человецы, и веселитеся, яко нам даровася богатство неотъемлемое, исцелений сокровище, гласы, якоже трубы, возшумите, прославляюще Ея чудеса преславная. И Ты, Чистая, радуйся, яко с Тобою Господь.

Кондак, глас 3:
     На горе святей видяще Твою святую икону, Богородице, Мати Дево, поем Твоего светообразнаго лика изображение, поклоняемся Твоей святей иконе, почитаем оную, и славим тоя преславная чудеса, и сице зовем Тебе: радуйся, Невесто Неневестная.

Величание
     Величаем Тя, Пресвятая Дево, Богоизбранная Отроковице, и чтим образ Твой святый, имже точиши исцеления всем с верою притекающим.

Православный календарь

Декабрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6

События календаря

Нет событий

Обсуждение на форуме


Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.