Вход

Изображения в галерее

746.jpg
807_22.jpg
807_07.jpg

Главная

Краткий обзор «дела» Митрополита Петра (Полянского)


     Ниже приведена стенограмма первого допроса Местоблюстителя Патриаршего престола Петра, митрополита Крутицкого.
     «Следователь: Какой разговор был у вас с епископами Прокопием, Парфением и Пахомием в комнате архимандрита Поликарпа после обеда 30/VIII по ст. ст.?
     Митрополит Петр: Был разговор, но о чем — не помню.
     Следователь: Не приходилось ли вам при этой беседе говорить с этими епископами о митрополите Михаиле?1
     Митрополит Петр: Была ли речь о митрополите Михаиле в какой форме — истинно не помню... Вообще же мне на эту тему приходилось говорить, во-первых, с делегациями от украинских церковников, указывающих мне то, что у них нет своего церковного центра; во-вторых, приходилось мне говорить с некоторыми старейшими епископами, как-то: с Пахомием, Прокопием и другими. В результате всего этого после возвращения Михаила в Москву я написал и послал Михаилу в Москву свое подтверждение о продлении возложенных на него патриархом обязанностей украинского экзарха и управляющего Киевской митрополии.
     Следователь: Задавал ли вам кто-нибудь вопросы о том, что не смещен еще с Киевской митрополичьей кафедры заведомый враг соввласти Киевский митрополит Антоний Храповицкий?2
     Митрополит Петр: Никто таких вопросов мне никогда не задавал.
     Следователь: А не задавал ли вам такого вопроса приблизительно месяц назад в вашей квартире епископ Тихон Шарапов3 при докладе вам о польских церковных делах?
     Митрополит Петр: Не помню.
     Следователь: Есть ли архиереи в вашем подчинении, находящиеся в СССР, имеющие звание Киевского митрополита?
     Митрополит Петр: Нет.
     Следователь: Существует ли вообще звание Киевского митрополита?
     Митрополит Петр: Такой сан существует.
     Следователь: Кто же был выбран Киевским митрополитом?
     Митрополит Петр: Насколько я помню, таким состоял Антоний Храповицкий, и насколько я помню, он был выбран духовенством и мирянами Киевской епархии.
     Следователь: Смещался ли он кем?
     Митрополит Петр: Я считаю его не состоящим Киевским митрополитом.
     Следователь: Я ставлю вопрос так: единолично его кто-нибудь смещал?
     Митрополит Петр: Я этого не знаю, я его не смещал и поэтому его таким и не считаю.
     Следователь: Смещался ли он вами?
     Митрополит Петр: Нет. На это я не имею право.
     Следователь: Минуточку, минуточку.
     Митрополит Петр: Надо же пояснить, на это имеет право Украинский Собор.
     Следователь: Все ли его считают не смещенным митрополитом?
     Митрополит Петр: А почем я знаю.
     Следователь: А как по-вашему?
     Митрополит Петр: Я не знаю. Для того, чтобы сместить, нужен Собор, и в силу создавшегося положения вещей, я лично не считаю его митрополитом Киевским.
     Следователь: Для того, чтобы назначить или устранить, нужен юридический акт. Был ли такой акт?
     Митрополит Петр: Нет, такого акта не было, я не помню.
     Следователь: Можете ли вы считать лишенным его звания юридически?
     Митрополит Петр: Я могу считать его смещенным в силу создавшихся обстоятельств.
     Следователь: Можете ли вы считать его смещенным и лишенным сана, когда акта не было, ведь его не было?
     Митрополит Петр: Не было, кроме того, его можно считать смещенным как врага советской власти, и он сам себя сместил по положению вещей: во-первых, уехал из епархии и находился в отсутствии семь лет.
     Следователь: Почему же вы считаете его контрреволюционером?
     Митрополит Петр: По его контрреволюционным поступкам.
     Следователь: Какие же это поступки?
     Митрополит Петр: Вам лучше знать.
     Следователь: А все-таки?
     Митрополит Петр: Со слов Евгения Александровича4.
     Следователь: Почему же вы все-таки считаете его контрреволюционером, я вас спрашиваю?
     Митрополит Петр: По тем поступкам, о которых мне сообщил Евгений Александрович.
     Следователь: Значит, только на основании той информации, которую вы получили от Евгения Александровича?
     Митрополит Петр: А то как же, ведь заграничных газет я не читаю.
     Следователь: Значит, вы говорите, с одной стороны, что он формально не смещен, что акта никакого не было, вы никаких распоряжений не давали?
     Митрополит Петр: Он назначен законным путем, когда еще и Украины не было.
     Следователь: Вы говорите, что такого звания архиерея у нас нет?
     Митрополит Петр: Звания Киевского митрополита — да, так.
     Следователь: Почему же вы не назначаете нового Киевского митрополита вместо Антония, вы уже ответили нам, что Киевского митрополита надо выбирать, а для этого старого надо устранить?
     Митрополит Петр: Нет, зачем же, выбирать.
     Следователь: Вы как будто софистику проповедуете.
     Митрополит Петр: Да, на выборах они и решат, кого выбрать.
     Следователь: Извините, пожалуйста, мы должны соблюдать логику, надо звание выбирать на месте.
     Митрополит Петр: А, может быть, они его выберут, а если выберут другого, то, значит, он отходит.
     Следователь: Значит, вы говорите, что это место сейчас не замещено?
     Митрополит Петр: Как же, оно свободно.
     Следователь: Как же оно свободно, ведь вы же ссылались на положение вещей, ведь он устранен, а где об этом юридический акт, вы это подтвердили?
     Митрополит Петр: Мне это было не нужно, тогда был патриарх, а ему подтверждать это было не нужно.
     Следователь: Почему это не нужно?
     Митрополит Петр: Потому, что патриарх имел с ним дело, и потому, что при патриархе этот вопрос стоял.
     Следователь: А при вас не стоял?
     Митрополит Петр: При мне — нет.
     Следователь: А как же вы назначали Киевского митрополита?
     Митрополит Петр: Я подтвердил то, что было.
     Следователь: Да ведь кого вы подтверждали, о чем патриарх писал?
     Митрополит Петр: Но этот же вопрос перед патриархом стоял, и передо мной стоял тоже.
     Следователь: Так вот, вы назначаете управляющего, ведь так стоял вопрос о митрополите?
     Митрополит Петр: Туда назначен Михаил экзархом Украины и временно управляющим.
     Следователь: Значит, он митрополит?
     Митрополит Петр: Это должен решить собор, а я назначать митрополита Киевского не компетентен, эта компетенция Собора Украинского.
     Следователь: Значит, выходит, что Собор Украинский мог опять его назначить?
     Митрополит Петр: Это их дело, он может его назначить.
     Следователь: Имеет ли Собор юридическое право его оставить?
     Митрополит Петр: Не знаю.
     Следователь: А все-таки представьте себе.
     Митрополит Петр: Почем же я знаю, я хотел сказать, что дело Украинского Собора или его оставить, или его сместить и назначить нового.
     Следователь: Значит, вы сейчас говорите, что эта должность свободная, и в это же время вы должны знать, что на это должна быть воля Собора, как вы могли туда кого-нибудь назначить?
     Митрополит Петр: Я туда и никого не назначал, кроме как временно исправляющего должность.
     Следователь: Значит, основным митрополитом считается Антоний Храповицкий?
     Митрополит Петр: Я не знаю.
     Следователь: Значит, вы говорите, что Украинский Собор может его сместить, значит, может и его подтвердить?
     Митрополит Петр: Я не знаю.
     Следователь: А как с вашей точки зрения?
     Митрополит Петр: С моей точки зрения, не может.
     Следователь: Это с фактической, а с юридической, представьте, что он опять его изберет.
     Митрополит Петр: Не думаю, чтобы он стал его избирать.
     Следователь: Ведь он может выбрать любого кандидата. Что бы вы сделали, если этот Собор постановил снова назначить Антония Киевским митрополитом?
     Митрополит Петр: Я бы не утвердил.
     Следователь: А он имеет это право сделать?
     Митрополит Петр: Не знаю.
     Следователь: Дайте мне протокол Михаила. Вот как показывает экзарх Киевский, или он лжет?
     Митрополит Петр: Может быть, да нет, зачем же.

     Тов. Тучков читает выписку из показания митрополита Михаила.
     “Я назначен был Киевским митрополитом Патриархом Тихоном и Высшим Церковным Советом в 1921 году; это совпало с непризнанием Патриархом Карловацкого собора, о чем он мне, несколько месяцев спустя, переслал мне письмо... после моего избрания. В 1922 году состоялось на Украине совещание церковников, в числе около 7 епископов, в том числе и меня, а всего около 70 человек. На этом совещании было вынесено пожелание, чтобы митрополита Антония Храповицкого, митрополита Киевского, считать устраненным от управления и звания митрополита Киевского. Однако Патриарх Тихон в том же, а может быть в 1923 или в 1924 году аннулировал это постановление, прислав соответствующий акт, на имя Полтавского епископа Григория в ответ на его запрос; что Киевская митрополия остается за Антонием, видно из того, что Патриарх в этом документе заявил о непризнании им всех вынесенных на упомянутом совещании пожеланий.
     Таким образом я не мог быть Киевским митрополитом, или, вернее говоря, носить титул «митрополита Киевского и Галицкого», титул, который, следовательно, остается за Антонием Храповицким.”
     Следователь: Ну об этом мы потом поговорим, из этого видно, что вы здесь изложили свою точку зрения на Антония Храповицкого.
     Митрополит Петр: В этом акте я написал следующее.
     Следователь: Мы это читали и без вас.
     Митрополит Петр: Я не имел в виду Антония Храповицкого, а имел в виду только то, что было сделано патриархом.
     Следователь: Значит, он лжет.
     Митрополит Петр: Нет, зачем же лжет, он просто неправильно толкует.
     Следователь: Значит, он не лжет, но и толкует, и неправильно.
     Митрополит Петр: Ну да, можно и не лгать и быть неправильным.
     Следователь: Однако он с головой. В каком акте выразилось, что Антоний контрреволюционер?
     Митрополит Петр: Я считал, что он сам себя устранил.
     Следователь: А вы его устраняли?
     Митрополит Петр: Этого я не имею права без Собора.
     Следователь: Значит, вы его не устраняли?
     Митрополит Петр: Нет, я не устранял, что правда, то правда, я не считаю его митрополитом в силу его положения, в силу его отношения к Киевской митрополии и в силу окружающих его обстоятельств.
     Следователь: Подтвердили ли вы свою точку зрения, как глава церкви, и в каких это актах отразилось, это вопрос в лоб?
     Митрополит Петр: Я один не полномочен и со дня на день ожидал Синода, до сих пор эту точку зрения я не подтвердил, и до сих пор я ничего в этом направлении не предпринимал и никаких актов не давал.
     Следователь: Да, это правильно.
     Митрополит Петр: Так как я считал себя не компетентным в решении этого вопроса и я имел в виду поставить его на очереди на Синоде.
     Следователь: Ну, это очередь большая, вот, смотрите, теперь у Госспирта очереди конца нет. Вы говорите, что это ваше личное мнение?
     Митрополит Петр: Какое?
     Следователь: Что он митрополит.
     Митрополит Петр: Да, мое. Он митрополит, но только не Киевский.
     Следователь: И вы собирались это мнение претворить в жизнь перед Синодом?
     Митрополит Петр: Собирался.
     Следователь: Вы говорили в порядке частной информации между епископами, что он не митрополит Киевский, ваше личное мнение?
     Митрополит Петр: Не помню, может быть, говорил, а, может быть, и нет. Я этого не помню.
     Следователь: А когда Синод будет?
     Митрополит Петр: Да ведь обещал Евгений Александрович.
     Следователь: Значит, вы не помните, делились ли вы своим мнением с епископами, следовательно, вы этому вопросу значение не придавали?
     Митрополит Петр: Нет.
     Следователь: Были ли за ваше время прецеденты смещения и увольнения с кафедр?
     Митрополит Петр: Смещений не было, но назначения были викарных, а епархиального — ни одного. Да, не было.
     Следователь: Не назначали, значит.
     Митрополит Петр: Не назначал.
     Следователь: А припомните-ка.
     Митрополит Петр: Позвольте, может быть, временно поручал одному, другому, третьему. Укажите мне, на что вы думаете.
     Следователь: Как прикажете считать прецедент назначения митрополита Петра Крутицким?
     Митрополит Петр: Это патриарх, это его воля.
     Следователь: Значит, прецеденты назначения в церковной жизни были, а были ли прецеденты в назначении митрополитов?
     Митрополит Петр: Нет, митрополитов не было, а были возведения, а митрополита мне дали, как выслугу.
     Следователь: Были ли прецеденты назначения епархиальных архиереев или митрополитов единоличной властью без выборов?
     Митрополит Петр: Вы этого не смешивайте, там митрополит Украины.
     Следователь: Выходит, митрополит — это звание, а управлять — это отдельная статья, мы говорим про звание митрополита Киевского.
     Митрополит Петр: Епархиальный архиерей был назначен не епархиально.
     Следователь: Было, значит, так-то, покорный слуга.
     Митрополит Петр: Я был не митрополит, я был епископ, а потом дали как выслугу.
     Следователь: Но вы пять лет не прослужили. Но все-таки вам сан дали.
     Митрополит Петр: Первый был Серафим, когда ему дали.
     Следователь: Теперь мы запишем такой ответ, что да, прецеденты в даче митрополичьих санов единоличной властью были епархиальным архиереям, это весьма существенно.
     Митрополит Петр: Притом, за выслугу лет.
     Следователь: Вот насчет лет у вас выходит нескладно.
     Митрополит Петр: А раньше, что я делал? К примеру, я митрополит Петр Крутицкий, потом Серафим Тверской и Тихон Уральский.
     Следователь: Да позвольте, значит, вы меня не хотите понять?
     Митрополит Петр: Да как же там особое положение.
     Следователь: Извините, вы нам очки не втирайте.
     Митрополит Петр: Вы возьмите положение 17-го года, значит, вы не знаете, раз говорите?
     Следователь: Вот ваш коллега говорит об этом по-другому. Теперь вот какой вопрос, почему же так получается, если были единоличные назначения, почему же нельзя устранить единолично Антония Храповицкого и назначить на его место другого, не дожидаясь Собора, которого, кроме того, вы сами считаете заведомым контрреволюционером, дайте нам такой ответ?
     Митрополит Петр: Во-первых, потому, что эти митрополиты являются лишь только управляющими одной епархии, данной ему, и эти епархии давались не по должности сана митрополита, а по выслуге, как награда, и сан митрополита давался как награда. Что же касается Украины, то он является митрополитом Украины, целой автономной области.
     Следователь: Позвольте, значит, он митрополит Киевский и всей Украины? Разрешите мне повторить ваши же слова, когда вы выбирали Киевского митрополита, тогда Украины не было, а потом на Соборе он был признан Украинским, на Соборе 17-го года.
     Митрополит Петр: Да, и тогда ему присвоили две панагии. А затем возник вопрос об автономии Украины на Соборе 17-го года, и вот когда Украине дали автономию, тогда митрополит Киевский получил уже новые привилегии, и там же, на Соборе, его подтвердили.
     Следователь: Украина подчинена вам?
     Митрополит Петр: Она автономная область.
     Следователь: Подчинена ли она патриарху всея Руси?
     Митрополит Петр: Она управляется сама, ему только представляют акт на благословение.
     Следователь: Значит, он сидит на входящем и исходящем. Выходит так, что патриарх всея Руси, но только не Украины, значит, все-таки она подчиняется патриарху всея Руси?
     Митрополит Петр: Как каждая автономия — постольку-поскольку.
     Следователь: Если украинская церковь сделает канонически неправильный поступок, патриарх имеет право наложить свою руку?
     Митрополит Петр: Они сами накладывают.
     Следователь: С Иоанникием5 что вы сделали?
     Митрополит Петр: Запретил ему служить, он уволен.
     Следователь: Вы подтвердили этот акт, как же он служит?
     Митрополит Петр: Он частный епископ. Прежде всего на Украину он был послан экзархом, потом он был переведен в Омск, и он этому не подчинился, и патриархом он был уволен с должности экзарха.
     Следователь: Имеет ли право патриарх всея Руси распространять свое влияние на Украину? Вы уже сказали нет, а теперь говорите, что святейший патриарх Тихон назначил экзарха Украины.
     Митрополит Петр: И я назначил Михаила, различайте моменты, при митрополите Киевском экзархе Украины должен быть Синод, этот Синод имеет автономию, все дела, назначения, определения, увольнения также, а к патриарху идет только к сведению на благословение.
     Следователь: Мы говорим не о нормальном положении, а говорим о теперешней обстановке и отвлеченными вещами мы не занимаемся, это все ведется в связи к предыдущему вопросу. Почему вы считаете Антония контрреволюционером, а сами назначаете его экзархом? Вы мне скажите, вы утверждаете, что без Украинского Собора не можете сместить Антония?
     Митрополит Петр: Не его, а митрополита Киевского.
     Следователь: А вот на Тихона Шарапова митрополит Петр мог высказать свое суждение по тем вопросам, которые были бы обязательны?
     Митрополит Петр: По этому вопросу я вам все писал.
     Следователь: Почему бы вам так не сделать, мы тоже кое-что понимаем? Вы продолжаете утверждать, что могли сместить Антония только с ведома Собора или Синода?
     Митрополит Петр: Ну, не мог сместить Антония Храповицкого, это моя точка зрения, к тому же которого не считал митрополитом Киевским, да, считал я так.
     Следователь: Нам известно, что единоличной властью был смешен и было запрещено священнослужение бывшему временно исполняющему должность экзарха Украины епископу Иоанникию. Чем же вы объясняете такие разноречивые толкования?
     Митрополит Петр: А тем, что, во-первых, я не увольнял этого Иоанникия, а уволил его патриарх, я не патриарх и этого не мог сделать.
     Следователь: Вы признаете, что он был уволен единоличной властью патриарха?
     Митрополит Петр: Да, а потом он был послан патриархом, как временный заместитель.
     Следователь: Это не важно.
     Митрополит Петр: Тут надо разбирать моменты.
     Следователь: Разберемся. Что такое экзарх?
     Митрополит Петр: Экзарх — это митрополит, которого посылают туда, где нет митрополита, где церковь вдовствует, да, я признаю, что он был уволен патриархом единолично, а мною было подтверждено запрещение священнослужения.
     Следователь: Почему же вы тогда не можете смещать Антония Храповицкого?
     Митрополит Петр: Потому что экзарх есть лицо временное.
     Следователь: Вы запретили ему священнослужение, как митрополиту, у них разница только в чинах, почему же, коль скоро у них один титул, одному можно запретить, а другому нет?
     Митрополит Петр: Потому что один нам подчинен, а другой — нет.
     Следователь: Почему же не можете запретить Антонию?
     Митрополит Петр: Потому что я себя не считаю компетентным, истинно не считаю компетентным.
     Следователь: Почему же считается компетентным запретить Иоанникию?
     Митрополит Петр: Да нужно же разбирать, Иоанникию запретил патриарх.
     Следователь: Нет, вы запретили.
     Митрополит Петр: Я подтвердил, потому что экзарх есть мой чиновник особых поручений, экзарх — мой посланник.
     Следователь: Почему же вы одному могли, а другим нет?
     Митрополит Петр: Я не знаю почему, потому что с ним оперировал патриарх.
     Следователь: Здорово, что вы нам такое говорите, оперировал патриарх. (Смех). Вы говорите, по политическим мотивам вы не можете устранять.
     Митрополит Петр: Я хотел только сказать, что он нарушил церковные каноны. За Антонием никаких церковных преступлений нет, а за политические преступления мы не можем его устранить. Иоанникий нарушил церковные каноны, а этот не нарушал канонов: от патриарха не отказался и на нем церковных преступлений нет.
     Следователь: В чем же разница?
     Митрополит Петр: Разница вот в чем: Иоанникию запретили не по политическим мотивам, а по церковным, и я подтверждаю, что мною подтверждено запрещение Иоанникию по той причине, что он нарушил волю почившего патриарха по церковной линии.
     Следователь: Теперь мы ищем разницу, раз факт один и тот же, почему же в одном случае была могота, а в другом — недомогание, и теперь, кажется, мы нашли разницу: в одном случае вы Иоанникию запретили священнослужение, потому что он нарушил ряд канонов, раз нарушил волю патриарха, то, значит, и нарушил каноны. Храповицкий же этих канонов не нарушил, а за политические преступления вы судить не можете.
     Митрополит Петр: Нет, могли бы, а перед кем я буду судить, дайте мне Синод, а то что же я один, и потом его сюда надо требовать.
     Следователь: Значит, его нужно сюда потребовать, так, что же касается Антония, то за ним церковных нарушений нет?
     Митрополит Петр: Я не знаю за ним церковных нарушений, за политические преступления его надо судить.
     Следователь: Может ли церковь судить или нет за политические преступления?
     Митрополит Петр: Может, постольку — поскольку, я бы судил не за политические преступления, а постольку – поскольку своей политикой он делает зло для церкви.
     Следователь: Я вас спрашиваю, можете вы судить или нет?
     Митрополит Петр: Раз он приносит своей политикой громадный ущерб церкви, то его можно судить. Я должен передать этот вопрос Синоду.
     Следователь: А лично вы не можете?
     Митрополит Петр: Я лично не компетентен, и должен судить Синод, на обсуждение которого я бы и передал свое мнение. Вы мне хотите навязать свое личное мнение. Дайте мне самому говорить.
     Следователь: Пожалуйста.
     Митрополит Петр: Я говорю, что за политические преступления его должен судить Синод, которому я выскажу свое личное мнение.
     Следователь: В чем же выражаются его политические преступления?
     Митрополит Петр: Потому что его деятельность плачевно отражается на состоянии нашей церкви.
     Следователь: Значит, вы признаете, что своей политикой он приносит вред православной церкви?
     Митрополит Петр: Безусловно.
     Следователь: Почему же вы не посоветовались ни с одним епископом по этому делу?
     Митрополит Петр: Я ждал Синода. Потому, что всякий другой мне подчинен, а этот нет.
     Следователь: В каком акте или заявлении вы указывали, что Антоний именно такой человек?
     Митрополит Петр: Я с вами говорил много раз об этом.
     Следователь: А был ли какой-нибудь церковный акт?
     Митрополит Петр: Как же я мог лично это делать?
     Следователь: Ведь вы только что сказали, что вы могли дать акт.
     Митрополит Петр: Да, ведь Иоанникий мой посланник, он просто епископ, не подчинившийся канонам.
     Следователь: А этот, поскольку он вредит церкви, значит, он нарушает вашу волю?
     Митрополит Петр: Конечно, нарушает.
     Следователь: Что же вы его не сместите?
     Митрополит Петр: Потому что он автономный.
     Следователь: Да ведь они оба с Украины.
     Митрополит Петр: Оба с Украины, но один — мой посланник, а другой — нет, и со вторым должен считаться Собор.
     Следователь: Как же так получается?
     Митрополит Петр: Церковные каноны очень тонкие, и в них надо разбираться.
     Следователь: Что вы мне морочите голову, я не хуже вас знаю, здесь не канон, а голый факт, и вот вы мне скажите, если имеются два епископа, нарушивших каноны, одного вы можете смещать, а другого почему-то не можете.
     Митрополит Петр: Дело в том, что тот начальник всей Украины, а другой мой посланник, это мой доверенный, и я запретил ему, потому что он не оправдал звания епископа.
     Следователь: Мы не говорим об исправляющих должность, мы пока говорим о сане, почему же такое, оба епископа и почему к ним разное отношение?
     Митрополит Петр: Да и Синод затруднился бы в этом случае.
     Следователь: Чего там Синод, вы про себя скажите, почему вы единолично одному епископу запретили священнослужение, а другому нет?
     Митрополит Петр: Потому что один — выборный, а другой — назначенный, потому что один послан мною, и я имел это право сделать без Украинского Синода, там его нет, и я послал Иоанникия, чтобы он организовал Синод и управлял им, это есть в положении 17-го года.
     Следователь: Если вы говорите, что лишение сана митрополита Храповицкого не входит в вашу компетенцию, то почему же точно такому же епископу вами единолично запрещено священнослужение? Вы только, пожалуйста, не путайте, а то вы запутались, словно ребенок, вы нам лучше дайте правильный ответ, который я вам подскажу из ваших же слов. Значит, вы говорите так: «Я запретил Иоанникию за то, что тот нарушил каноны, в той степени, в какой я мог запретить. Антоний же Храповицкий канонов не нарушил, и, с точки зрения церкви, за ним преступлений нет».
     Митрополит Петр: Я так и хотел сказать.
     Следователь: Хотел-то хотел, а все путаете.
     Митрополит Петр: Иоанникию было запрещено священнослужение за нарушение церковных канонов, таких нарушений за Храповицким Антонием не числится, политические же преступления не входят в компетенцию церкви, за это он и подлежит наказанию.
     Следователь: Да, мы уже об этом говорили.
     Митрополит Петр: Вы знаете, я совсем больной.
     Следователь: Что же такое с вами?
     Митрополит Петр: Да ведь видите, как я говорю? Горло болит, нервное, наверно, доктора мне хотели прислать — нужно бы горлового.
     Следователь: Старших надо слушаться.
     Митрополит Петр: Я и слушаюсь.
     Следователь: Какое же показание нужно считать правильным, исчерпывающим, ибо, так сказать, в отношении Антония Храповицкого имеются противоречия?
     Митрополит Петр: Да никаких, собственно, противоречий нет.
     Следователь: А, по-моему, много, я что-то не понимаю, то, с одной стороны, можно, то нельзя.
     Митрополит Петр: У меня уже голова закружилась.
     Следователь: С одной стороны, церковь может судить, с другой — нет, как же понимать эту возможность и невозможность?
     Митрополит Петр: Судить не могу и, наконец, еще раз повторяю, что судить Антония Храповицкого не можем, я и церковь не можем. Да, конечно, так.
     Следователь: Храповицкий единица, а таких единиц много, тогда, значит, церковь вообще не может судить за политические преступления и других епископов, или у вас принимаются во внимание разные степени преступления?
     Митрополит Петр: Принимаются.
     Следователь: Ну, с Антонием мы пока покончили.
     Митрополит Петр: Только пока?
     Следователь: Ну, да еще будет.
     Митрополит Петр: А ну его, я с ним никаких сношений не имею. Я назначил исправляющим должность Киевского митрополита Михаила.
     Следователь: А вы имели в виду митрополита Антония?
     Митрополит Петр: Я имел в виду, что место свободно, я Антония не считал митрополитом Киевским, истинно не считал.
     Следователь: Начнем сначала. Митрополит Киевский Антоний был выбран, но был смещен, за политические преступления судить нельзя, потому что церковных преступлений он не сделал. И получается так, что митрополит Киевский Антоний вовсе не Киевский.
     Митрополит Петр: Восемь лет он уже бежал оттуда.
     Следователь: А вы его пригласили?
     Митрополит Петр: Да мне политическая обстановка не позволяет его таким считать.
     Следователь: Не забывайте, что здесь дело серьезное и что вы здесь, так сказать, пропадете совсем, как муха, вы понимаете меня, я говорю пропадете не в том смысле, что вы пропадете в тюрьме, а вы попадаете под удары показаний архиереев.
     Митрополит Петр: Знаю, знаю.
     Следователь: Скажите, пожалуйста, как вы излагали свое завещание, с кем вы посоветовались по случаю ареста?
     Митрополит Петр: Ни с кем, я сам с собой писал.
     Следователь: Что вы там написали?
     Митрополит Петр: Я поручал в случае ареста или невозможности каких-либо обстоятельств Сергию Нижегородскому.
     Следователь: А кому дали указания на руки?
     Митрополит Петр: Никому лично не давал. Сергию, а если нельзя, то Михаилу.
     Следователь: А почему вы думаете Сергию нельзя?
     Митрополит Петр: Может быть, из-за не проезда.
     Следователь: А кому вы все-таки передали?
     Митрополит Петр: А зачем вам это нужно знать?
     Следователь: А, может быть, мы уже знаем.
     Митрополит Петр: Я передал своему брату.
     Следователь: Правильно. А как же насчет второго?
     Митрополит Петр: Я просил передать благочинному Ивану Гавриловичу и Величкину.
     Следователь: Величкин — это профессор?
     Митрополит Петр: Да нет, тоже священник.
     Следователь: Что в последнем было сказано?
     Митрополит Петр: Я написал там, что, в случае невозможности отправлять обязанности патриаршего местоблюстителя, поручаю это Сергию, а если ему не представится, то Михаилу или Иосифу Ростовскому, вот и все. Это были три человека, а епархию Московскую — викарным, всем четырем.
     Следователь: А еще там насчет чего было, и когда вы это написали, 5 октября.
     Митрополит Петр: Нет, 21 июля, хорошо не помню, кажется, так, я писал несколько раз.
     Следователь: Мы насчет последнего.
     Митрополит Петр: Это было написано после отпуска.
     Следователь: А как вы их вручили?
     Митрополит Петр: Я их просто отдал брату и больше ничего.
     Следователь: А брат должен был разнести?
     Митрополит Петр: Да. Только вы, пожалуйста, его не арестовывайте, он просто исполнял мою волю, и ничего худого здесь нет.
     Следователь: Значит, повторите, что вы нам можете сказать по поводу данного вами завещания о невозможности отправления обязанностей патриаршего местоблюстителя, что вы можете сказать о ваших преемниках на случай такой невозможности.
     Митрополит Петр: Первое я написал, я не помню, в июне, а, может быть, даже и в мае, одним словом, — в летние месяцы, я последовательно назначал своими заместителями митрополита Сергия Нижегородского, епископа Николая Добронравова, потом его посадили, и я должен был изменить, потом явился Михаил и последний — Иосиф Ростовский.
     Следователь: А что, это светлая личность?
     Митрополит Петр: Я не знаю. Нужно же было назначать кого-нибудь. Второе завещание написано после 5 декабря, и там я назначал, кроме Сергия, митрополита Михаила и Иосифа Ростовского.
     Следователь: Кому вы дали?
     Митрополит Петр: Только брату, ему велено было разослать. Было написано два экземпляра, один экземпляр я дал брату.
     Следователь: У вашего брата чин низкий?
     Митрополит Петр: Да, он иерей. Я просил его в присутствии трех лиц вскрыть акт и направить по принадлежности. Пакеты были запечатаны в присутствии Ивана Гавриловича Соколова и Величкина, они оба благочинные».
     При допросе велась полная стенограмма, которую мы привели выше. Владыка держался так, чтобы не дать ни себя запутать, ни других. В допросах принимали участие несколько следователей и Тучков. Все они старались сразу же ошеломить владыку своим напором и каверзными вопросами. Здоровый рассудок отторгал их. Трудно было найтись, что ответить, разве только молчать. И владыка, вернувшись после допроса в камеру и, припомнив, как следователи цеплялись буквально за каждое слово, остался недоволен своими ответами и написал Тучкову: «При допросе первом я находился в состоянии нервного психоза, как предположительно высказался осматривавший меня врач... Смутно представляю свои ответы на поставленные вопросы, а некоторые совсем не помню. Прошу этому протоколу не придавать значения...»
     На последующих допросах владыка держался еще осторожнее, взвешивая и обдумывая каждое слово, отвечая однозначно или никак не отвечая. На допросе 18 декабря следователь спросил Местоблюстителя:
     «А возможно ли признание церковью справедливости социальной революции?
     Нет, невозможно, — ответил владыка. — Социальная революция строится на крови и братоубийстве, чего церковь признать не может. Лишь война еще может быть благословлена церковью, поскольку в ней защищается отечество от иноплеменников и православная вера».
     После нескольких допросов, где следователи, казалось, и не желали выяснять правды, без конца задавая все одни и те же вопросы, Местоблюститель решил объясниться по существу своей позиции:
     «Начальнику 6-го отд. ОГПУ Евгению Александровичу Тучкову Русская церковная история едва ли знает такое исключительно трудное время для управления Церковью, как время в годы настоящей революции. Тот, кому это управление поручено, становится в тяжелое положение между верующими (по всей вероятности, с различными политическими оттенками), духовенством (также неодинакового настроения) и Властью. С одной стороны, приходится выдерживать натиск народа и стараться не поколебать его доверия к себе, а с другой — необходимо не выйти из повиновения Власти и не нарушить своих отношений с нею. В таком положении находился Патриарх Тихон, в таком же положении очутился и я в качестве Патриаршего Местоблюстителя. Я отнюдь не хочу сказать, чтобы Власть вызывала на какие-либо компромиссы в вопросах веры или касалась церковных устоев, — этого, конечно, не было и быть не может. Но у народа своя точка зрения. Простой, например, факт передачи какого-либо храма обновленцам, от которых он отворачивается с негодованием, истолковывается в смысле вмешательства Власти в дела церковные и даже гонения на Церковь. И, как ни странно, — в этом он готов видеть чуть ли и не нашу вину. Между прочим отмечу, что среди тех же самых вопрошателей замечается и тяготение к Власти, если мимоходом коснешься вопроса о социальной революции и пояснишь, что задача ее — улучшить жизненные условия трудящихся классов. Теперь спрашивается, какая же в данном случае должна быть линия моего поведения? Я решил сблизиться с народом. Этим, конечно, я не имел никакого намерения выразить свое равнодушие к Власти или неповиновение ее распоряжениям. Мне представлялось, раз этого я не допускаю, то, значит, поступаю правильно и гарантирован от каких-либо случайностей. Вот почему я очень редко обращался к Вам с своими заявлениями. Не скрою и другого мотива этих редких обращений, — мотив этот опять-таки кроется в народном сознании. Простите за откровенность, — к человеку, который часто сносится с ГПУ, народ доверия не питает. Наши, например, с митрополитом Серафимом (Александровым. — И. Д.) Тверским при Патриархе Тихоне частые посещения ГПУ истолковывались далеко не в нашу пользу, а митрополита Серафима народная молва прозвала даже «Лубянским митрополитом». И я замечал, что в начале моего управления Церковью многие сторонились меня. Такое явление, конечно, ненормальное. Что же я за глава Церкви, когда паства не со мною; могу ли я тогда быть желательным и для Правительства?! Я и хотел совершенно освободиться от каких-либо нареканий со стороны народа и духовенства. Эта моя осторожность, как вижу, была излишней и привела меня к такому печальному результату.
     На мое управление имели значение и некоторые влияния, — их я не старался избегать. Мои собратья-архиереи были неодинакового настроения в церковном отношении, одни были либерального, другие — строго церковного. С мнением последних я считался и их советами пользовался, так как народ относился к ним с большим доверием и даже называл некоторых из них столпами Церкви. Порвать с ними связь я не имел основания, и, кроме того, это значило бы порвать и некоторую духовную связь с народом, что, конечно, для меня было бы очень тяжело. Но их суждения не выходили за пределы церковности. Замечательно, что никто из более либеральных архиереев никогда не высказал даже намека на какое-либо порицание этих строго церковных архиереев и не называл их лицами с какой-либо политической окраской. И в беседе со мной они не касались политики, кроме разве сообщения той или другой новости, почерпнутой из газет или обывательской молвы.
     Лиц из светской интеллигенции я почти не знал и сношений с ними не имел, если не считать известного Вам случая обращения к А.Д. Самарину, как бывшему своему обер-прокурору и человеку весьма образованному и в церковной сфере. Правда, доносились пожелания, чтобы я был тверд на своем месте и строго охранял православную веру и церковные порядки. Признаюсь, пожелания эти для меня были небезразличны, я к ним прислушивался и в некоторых случаях руководился ими. Но какого-либо явного и систематического влияния со стороны ли одного или группы лиц я не замечал.
     Это мое несложное заявление вполне правильно отображает мою церковную деятельность в СССР. Что же касается зарубежья, то туда лично от меня она не проникала, так как я стоял совершенно в стороне от тамошних обитателей и от них не получал никаких советов и наставлений, кроме единственного письма митрополита Евлогия (Георгиевского. — И. Д.) личного характера. Их контрреволюционную деятельность и вообще антисоветскую пропаганду я всегда осуждал. Эта деятельность слишком тяжело и печально отражается на нашем благополучии и причиняет ненужное беспокойство Правительству. Они должны дать ответ пред судом церковным, так как нарушают заветы Церкви о том, что последняя аполитична и ни в каком случае не может служить ареной для политической борьбы.
     Митрополит Петр Полянский 14 января 1926 года».
     Но несмотря на все объяснения владыки и на отсутствие за ним какой бы то ни было вины, 10 апреля 1926 года Местоблюстителю предъявили обвинение в контрреволюционной деятельности. Владыка направил протест — уже не Тучкову, а одному из заместителей начальника ГПУ. Он писал: «Считаю для себя необходимым заявить, что я всемерно протестую против указанного обвинения, так как нет никаких данных для его обоснования. Мои отношения к советской власти всегда были добросовестными и безупречными. К монархической партии я не примыкал и ни с одним человеком из этой партии не имел ни письменных, ни устных сношений. Прошу не милости, а справедливого отношения ко мне, больному старику».
     5 ноября 1926 года Местоблюститель был приговорен к трем годам ссылки.

     Чтобы не загромождать жизнеописание Местоблюстителя, мы даем здесь краткий обзор «дела», по которому он был арестован и которое касалось не одного владыки Петра, но и всей Русской Церкви. 11 ноября 1925 года комиссия по проведению декрета об отделении церкви от государства приняла решение ускорить раскол в Церкви. Для ГПУ это означало — арест церковного управления, всех тех, кто мог возглавить Русскую Православную Церковь и кто воспротивился бы проводимой государством антицерковной политике. Список таких лиц был составлен, и ГПУ приготовилось к арестам. 19 ноября были арестованы епископы Гурий (Степанов), Прокопий (Титов) и Иоасаф (Удалов). 20 ноября арестовали епископа Никона (Дегтяренко) — его, впрочем, отпустили, выяснив, что он отрицательно относится к Местоблюстителю. Основные аресты пришлись на 30 ноября. В этот день в Даниловом монастыре были арестованы епископы Парфений (Брянских), Амвросий (Полянский), Дамаскин (Цедрик), Пахомий (Кедров), Тихон (Шарапов), Герман (Ряшенцев), Николай (Добронравов), архимандрит Сретенского монастыря Серафим (Крутень). Были арестованы священники Николай Семеняко, Николай Покровский, Василий Скворцов, Иоанн Скворцов, Константин Скворцов, Сергий Сидоров, диакон Михаил Шик, псаломщик Иоанн Попов, Александр Самарин, бывший одно время до революции обер-прокурором Святейшего Синода, Петр Истомин, бывший помощник обер-прокурора Синода и из церковной интеллигенции — Феодор Челищев, Константин Виноградов, Владимир Токаревский, князь Иоанн Мещерский. Остальных доарестовывали потом.
     2 декабря был арестован член церковного совета Сретенского монастыря, человек, близкий к епископу Борису (Рукину). Он показал, будто арестованный ранее псаломщик Иоанн Попов собирался отравить епископа Бориса. ГПУ ухватилось за эту версию, усилило допросы, но все оказалось выдумкой. Епископ Борис, однако, не любивший митрополита Петра, стал подтверждать легенду ГПУ — будто Патриарх Тихон писал письмо за границу с благословением на царство Романовым и будто митрополит Петр при этом присутствовал и даже настаивал на посылке такого письма эмигрантам. Чекист Дерибас спросил епископа Бориса — откуда он все это знает, тот стал смутно ссылаться на рассказы об этом митрополита Серафима (Александрова).
     Митрополит Серафим, однако, этой легенды не подтвердил и при очной ставке с епископом Борисом отверг ее категорически.
     Видя, что арестовывают всех значительных и стойких архиереев, Местоблюститель и сам приготовился к аресту. Составил завещание о преемстве первосвятительской власти и позаботился, чтобы оно дошло по назначению. 9 декабря Местоблюститель был арестован.
     Следствие длилось до конца мая 1926 года. К этому времени григорианцы определились как отдельная раскольничья группа, митрополит Агафангел отказался от своих прав на местоблюстительство, место заместителя занял митрополит Сергий (Страгородский). 21 мая Особое Совещание при коллегии ОГПУ приговорило: епископов Амвросия (Полянского), Прокопия (Титова), священника Петра Шипкова, псаломщика Иоанна Попова, бывшего товарища обер-прокурора Синода Петра Истомина — к трем годам концлагеря; епископа Тихона (Шарапова) и священника Иоанна Скворцова — к трем годам ссылки в Казахстан; епископов Николая (Добронравова), Дамаскина (Цедрика), Гурия (Степанова), Иоасафа (Удалова), Парфения (Брянских), Пахомия (Кедрова), священников Николая Покровского, Василия Скворцова, Константина Скворцова, бывшего обер-прокурора Синода Александра Самарина, мирян Владимира Токаревского, Кирилла Матвеева, Феодора Челищева — к ссылке в Зырянский край на три года; священника Николая Семеняко — к ссылке в Зырянский край на два года; епископа Германа (Ряшенцева), диакона Михаила Шика и мирян Льва Хреновского, Иоанна Мещерского — к ссылке в Казахстан на два года; мирянина Константина Виноградова — к условной высылке в Зырянский край на два года; бывшего обер-прокурора Синода Владимира Саблера и крупного дореволюционного дипломата Павла Мансурова — к лишению права проживания в шести крупных городах с их областями.
     17 августа 1926 года коллегия ОГПУ постановила: прекратить следствие по обвинению епископа Никона (Дегтяренко), члена церковного совета Сретенского монастыря Владимира Андронова, архимандрита Серафима Крутеня, келейника почившего Патриарха Тихона Константина Пашкевича, митрополита Серафима (Александрова), который был арестован только для того, чтобы ГПУ было удобней провести очную ставку с епископом Борисом (Рукиным).
     Из приведенного перечисления имен приговоренных очевидно, что было арестовано все возглавление Русской Православной Церкви, из тех, кто еще оставался тогда на свободе. Были арестованы два бывших обер-прокурора Синода и один товарищ обер-прокурора, то есть люди, имевшие опыт управления и знание церковных канонов и церковного права.
     Из всех арестованных только одного Кирилла Матвеева не планировало ГПУ арестовать. Этот двадцатилетний юноша был другом Иоанна Попова, псаломщика храма Бориса и Глеба. Они жили в одной комнате, и 30 ноября, когда сотрудники ГПУ пришли арестовать Попова, Кирилл был дома и присутствовал при аресте. Арест, отказ в свиданиях и полная безвестность о попавшем в застенки ГПУ друге настолько возмутили Кирилла, что 7 декабря он послал в коллегию ОГПУ заявление:
     «Вы арестовываете гр. Попова И.С. за то только, что он верующий человек и что он является церковнослужителем, так как другой вины... у него по отношению к соввласти нет.
     Будучи сам глубоко верующим человеком и, кроме того, человеком, не терпящим несправедливости, я не могу не возмутиться на такое насилие над неповинным человеком, в особенности же со стороны соввласти, которая считает себя олицетворением правды и справедливости, а на деле проявляющей себя так глубоко несправедливой, и считаю долгом выразить Вам по этому поводу свой горячий
ПРОТЕСТ
     Я по своему общественному положению — служащий, работающий, несмотря на юный возраст (20 лет), в течение уже шести лет на совслужбе... надеюсь, что Вы найдете мое поручительство достаточным и не заставите ни в чем не повинного человека сидеть совершенно напрасно в тюрьме, где состояние его здоровья грозит привести его к роковому концу».
     Ответа не последовало, и 24 марта 1926 года Кирилл послал заявление во ВЦИК — Калинину, копию в ГПУ — Дзержинскому:
     «Обращаюсь к Вам как к Председателю Высшего в СССР органа Управления с следующим:
     30 ноября был арестован проживающий у меня в комнате мой дальний родственник и хороший друг Иван Сергеевич Попов в числе других лиц, арестованных в эту ночь, по-видимому, судя по составу арестованных, — по церковному делу. До сего времени, несмотря на все предпринятые мною и другими родственниками вышеупомянутых арестованных меры, нам не удалось не только получить свидание, но и узнать даже сущности предъявленного к ним обвинения. Все они содержатся во внутренней тюрьме ОГПУ вот уже 4 месяца, и до сих пор дело не окончено и к концу, по-видимому, судя по справкам ОГПУ, не приближается.
     Считаю такое положение вещей совершенно неправильным и в корне недопустимым в особенности в СССР, стране, освободившейся от «рабства и насилия» Царского правительства, где все граждане пользуются полной свободой вероисповедания, совести и т. д.
     Гр. Попов И.С, что мне известно из нашего совместного жительства в одной комнате и ввиду нахождения его постоянно у меня на виду, вел жизнь, совершенно отвлеченную от всякой политической деятельности, никогда не принимал участия ни в каких антиправительственных организациях и вообще никогда активно против соввласти не выступал, а потому его арест представляется явлением более чем странным, а, кроме того, содержание под стражей без права свидания, переписки с родственниками и пр. лишениями, которым он подвергается во внутренней тюрьме, на мой взгляд, а равно и по существующим по этому вопросу законам, является совершенно недопустимым так же, как и арест его товарищей по несчастью.
     Хотя вообще, по-видимому, в стране Советов дело со словом круто расходятся.
     Существует закон, отделяющий совершенно Церковь от государства, — между тем органы власти то и дело притесняют тем или иным способом Церковь — то отбором ценностей, то арестом и содержанием под стражей стоящих во главе Церкви лиц, то поощрением и поддержкой всеми силами происходящих в Церкви расколов и т. д.
     Существует закон, что всякое оскорбление религиозного чувства гр. совстраны карается, между тем власти закрывают церкви, устраивают в них клубы, где происходят всякого рода святотатственные действия и т.д., арестовывают ни в чем не повинных людей, принимающих хотя бы самое маленькое участие в церковных делах — жертвою чего, по-видимому, и явился мой несчастный сожитель и его товарищи по несчастью.
     По-видимому, у нашего правительства и у лиц, стоящих во главе его, очень сильно развита вера, а, главное, страх к «несуществующему» Богу, т. к. они так усердно и так усиленно стараются искоренить веру в НЕГО у граждан земли РУССКОЙ, не жалея и не пренебрегая для того средствами, вплоть до арестов невинных людей и неповинных архипастырей Русской Церкви и содержания их в тюрьмах целыми месяцами без суда.
     Но пусть не надеются они понапрасну. Слишком крепка в русском человеке вера в Бога, и ее никогда и никому искоренить не удастся.
     Никогда не угаснет вера в России, а, наоборот, настанет момент, и он не за горами, когда она сильнее чем когда-либо вспыхнет и осияет Россию. И горе тогда угнетателям веры в ней. Пусть лучше не стараются они ее заглушить, т. к., чем сильнее действие — тем сильнее и противодействие, и чем сильнее будут притеснения, тем скорее настанет тот взрыв христианской веры и сотрет с лица земли ее угнетателей и врагов.
     Опомнитесь товарищи, стоящие во главе власти, измените Ваше отношение к Церкви, прекратите порабощать православных христиан, перестаньте вести атеистическую пропаганду, освободите всех невинно заточенных и сосланых Вами мирян и архипастырей, и тем самым (слово неразборчиво. — И. Д.) мирного разряжения очень сгустившейся в стране атмосферы.
     Жду Вашего ответа, товарищ Калинин, надеюсь, что Вы примете меры к разбору указанного выше дела (арестованных 30/XI-25) и освободите из-под ареста хотя бы этих ни в чем не повинных, страдающих за веру людей».
     На последнем заявлении Тучков поставил свою резолюцию: «Этого типа необходимо арестовать».
     Кирилла арестовали через несколько дней, обвинив в «посылке угрожающих писем представителям власти, с требованием освобождения арестованных».
     В 1956 году он обратился с жалобой в прокуратуру, требуя реабилитации, но ему в ней отказали, так как власти по-прежнему смотрели на его письма 1925 года как на преступление.

     Прим.
  • 1 Михаил (Ермаков Василий Федорович; 1862-1929), митрополит. Епископ (1899). С 1905 г. епископ Гродненский и Брестский. Архиепископ (1912). С 1921 г. митр. Киевский и Галицкий, Патриарший экзарх Украины. По завещательному распоряжению митрополита Петра (Полянского) от 06.12.1925 назначен вторым кандидатом на должность заместителя Патриаршего Местоблюстителя, отклонил это поручение. С 1927 г. член Временного Патриаршего Св. Синода.^
  • 2 Антоний (Храповицкий Алексей Павлович; 1863-1936), митрополит. С 1889 г. ректор Санкт-Петербургской Духовной Семинарии, архимандрит. С 1890 г. ректор Московской Духовной Академии. С 1895 г. ректор Казанской Духовной Академии. Епископ Чебоксарский (1897). С 1900 г. епископ Уфимский и Мензелинский. С 1902 г. епископ Житомирский и Волынский. Архиепископ (1906). С 1914 г. архиепископ Харьковский и Ахтырский. Митрополит (1917). С 1918 г. митрополит Киевский и Галицкий. Первый из трех кандидатов на Патриарший Престол. Избран членом Св. Синода. В марте 1920 г. эмигрировал в Сербию, возглавил ВЦУ за границей. Председатель Карловацкого церковного собора 1921 г.^
  • 3 Тихон (Шарапов Тихон Иванович; 1885—03.10.1937), епископ. Епископ Гомельский, викарий Могилевской епархии. (1925). Арестован 30.11.1925 по делу митрополита Петра (Полянского), приговорен к 3 г. ссылки в Казахстан. С 1936 г. епископ Алма-Атинский. Арестован. Расстрелян.^
  • 4 Е. А. Тучков.^
  • 5 Епископ Иоанникий (Соколовский) — в 1921 году хиротонисан во епископа Бахмутского. С декабря 1924 года по март 1925 года значится епископом Омским. Был одним из основателей Лубенского раскола, затем уклонился в григорианский раскол. Лишен сана.^


  • Игумен Дамаскин (Орловский)

    Православный календарь

    Декабрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    26 27 28 29 30 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31 1 2 3 4 5 6

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.