Вход

Изображения в галерее

834_69.jpg
836_27.jpg
817_12.jpg

Главная

Житие преподобного Павла Ксиропотамского


память 28 июля/10 августа; ум. в IX в.
     Преподобный отец наш Павел родился в Константинополе. Отец его, император Михаил Куропалат, прозванный Ранкавей1, человек миролюбивый и богобоязненный, не перенося происходивших при нем ежедневных замешательств и беспорядков, сложил с себя царское достоинство и поступил в монастырь, выстроенный им самим и названный Мирелеон, где и скончался в иночестве. Мать Павла, Прокопия, жизни также весьма благочестивой, была дочерью царя Никифора Геника и сестрой царя Ставракия. Нося во чреве своем плод брачного союза, она одной ночью видела сон: будто разрешилась от бремени на хлебной ниве и родила агнца, и будто на этого агнца, когда он оправился, вдруг бросились два льва и хотели растерзать его, но он стал обороняться. Увидев опасность, царица кинулась защитить непорочного агнца от нападения львов. Приближается к нему, — и видит, что это не агнец, а дитя мужского пола, держащее в руках своих крест, силой которого и низложены были львы. Вслед за тем Прокопия проснулась и родила Прокопия, так нареченного во Святом Крещении. Впоследствии она толковала свой сон следующим образом: агнец означал кротость и незлобие отрока; умерщвление двух львов силой креста было предзнаменованием иночества, в образе которого Прокопий возьмет на плечи свои Крест Христов — орудие против страстей и победит им двух страшных неприязненных иноческой жизни львов, — именно: мир со всей его славой и удовольствиями, и диавола со всей его силой и полчищами; груда хлеба означала, что учением и примером своей равноангельной жизни Прокопий напитает души, алчущие божественного утешения и, очистив многих от плевел плотских страстей, соделает их достойными небесной житницы.
     Рождение Прокопия праздновал весь Константинополь и радовался о нем. Между тем едва только дитя было отнято от груди, отец его, Михаил Куропалат, как мы сказали, отказался от царственного венца. Праздный престол греческой империи вместо него был занят Львом Армянином2. Хотя Лев и принял бразды правления с совершенным полномочием самодержавия, однако, зная, что Прокопий имеет полное право царственного наследия и впоследствии может воспользоваться им, решил оскопить этого опасного совладельца державной своей славы и величия. Впрочем, даже при таком варварском поступке со стороны императора Прокопию дано было блестящее воспитание и образование. Имея необыкновенные природные дарования, соединенные с прилежанием и трудами, он достиг такого уровня образования, что все мудрецы того века уступали ему право на славу и удивление современного света. Памятниками прекрасного его образования остались для нас «Слово на Введение Пресвятой Богородицы», Канон сорока мученикам и Канон (написанный ямбическими стихами) Честному Кресту. Император Роман Старший в царской своей грамоте (хрисовуле), данной впоследствии Павлу при устроении обители на Святой Горе Афонской, называл его величайшим из философов.
     Имея высокое образование и такое блестящее положение в свете Прокопий, однако же, вполне постиг суету мира и понял во всей силе изречение Макария3: «Душа, не освободившаяся от мирских попечений, и Бога не возлюбила истинно, и диавола не отверглась должным образом». Поняв это, он решил, отказавшись от всего, удалиться в пустыню. Особым побуждением к этому послужило то обстоятельство, что имя Прокопия было на устах у всех: один хвалил его любовь и приветливость, другой — смирение, третий — мудрость, воздержание и целомудрие, а иной — милосердие, презрение мирской славой и прочее. Одним словом, кроме похвал, Прокопий в миру ничего не слышал: дань, с одной стороны, конечно, справедливая, но, с другой — опасная. Чтобы ради славы человеческой не подавить в себе чувство смирения и не увлечься превозношением и гордостью, он сменил одежду на разодранную и старую, принял вид нищего и, выйдя из Константинополя, понесся из мира, как птица из сети, на Афонскую Гору.
     Там, прежде всего, обозрел он обители, всмотрелся в образ подвижнической жизни и, чувствуя невыразимое спокойствие духа в кругу спасающихся иноков, поступил в обитель Ксиропотам, основанную царицей Пульхерией4 и ко времени поступления в нее Павла опустошенную набегами пиратов, в неистовстве своем разграбивших монастыри, а иноков предавших мечу и разного рода насильственной смерти. Живописное местоположение, невозмутимая тишина пустыни и безмолвие восхитили Прокопия: он сначала построил себе на развалинах обители небольшую келию и поселился в ней для молитвенных подвигов. В то время там же, по соседству, жил благочестивый пустынник Косма, с которым Прокопий скоро сблизился и принял от него ангельский образ с именем Павла.
     С принятием пострижения Павел к прежним постным и молитвенным трудам приложил новые, — так что постелью для него была земля, а подушкой — камень. Следствием таких лишений и крестного самоотвержения были для него слезы и плоды Святого Духа, которые перечисляет апостол Павел, — то есть духовная любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5:22—23). Слава о высокой его жизни пронеслась по всей Святой Горе и была для многих побуждением и назидательным образцом подражания. Хотя Павел в чувстве смиренномудрия и старался представлять себя при всех неученым и простым, но, по выражению Евангелия, как не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф. 5:14), так и он не в силах был утаить себя: слава о нем скоро дошла и до Прота. Однажды, когда он был в Карее, Прот узнал о нем, призвал к себе и спрашивал, кто он и откуда. Павел отвечал на это: «Я, нищий инок, как ты сам видишь, святой отец, — уединяюсь в развалинах Ксиропотамского монастыря». Тронутый смирением Павла, Прот оставил его в покое. А иноки с той поры начали называть его Павлом Ксиропотамским, да и сама обитель Пульхерии впоследствии усвоила и сохранила доныне название «Ксиропотам», что значит, в русском переводе, «сухой поток».
     Между тем Господь восхотел восстановить из развалин ту обитель, где подвизался Его смиренный раб, и предоставить самому ему славу и честь ее возобновления следующим образом. Император Роман из чувства родственной любви к Павлу, как только вступил на престол, тотчас всюду начал его разыскивать. Посланные для этого нашли преподобного на Святой Горе и едва упросили его, и то через Прота, идти в Константинополь для свидания с державным сродником и со всеми близкими его сердцу родственниками. Встреча преподобного в Константинополе была достойна подвижнической его славы и царственного происхождения: весь город принял его как Ангела, торжественно и с необычайной радостью. Несмотря на то, что смиренный Павел, не изменяя иноческому долгу, явился среди придворного блеска и великолепия, как нищий: в разодранной рясе и с крестом, — вельможи с почтительным видом и раболепным уважением припадали к нему и желали принять его благословение. Так изумительна сила добродетели, несмотря на внешнее смирение и простоту! В то время как царствующий город таким образом ликовал и радовался о святом Павле, сам император Роман находился в тяжкой болезни. Павел, видя это и печалясь о страдальческом его положении, возложил на него свои руки, и больной тотчас выздоровел. Это чудо еще более прославило преподобного. Признательный царь все время пребывания святого в Константинополе оказывал ему постоянное благоволение и родственную приязнь, давая полную свободу поведения при дворе, согласно аскетическим правилам и обетам отшельнической жизни. А чтобы всегда пользоваться сладкими его беседами, император поручил ему воспитание и образование в правилах христианской нравственности собственных своих детей.
     Так проходило время. Роман был во всех отношениях доволен Павлом. Но Павел начинал грустить по оставленной им пустыне, тем более что всюду видел мятеж и смуты и не находил ни удовольствия, ни утешений во всем царственном великолепии и придворных торжествах. Наконец, будучи не в силах выносить томительное свое положение, он решился просить у императора увольнения на Святую Гору Афонскую. Кратко, но трогательно выразил перед ним Павел душевные свои чувства. «Государь! — говорил он. — Как рыба без воды, так и инок без условий келейной жизни и пустынного безмолвия жить не может: он мертв для Бога и безжизнен для того, чтобы в точности исполнять свой долг и обязательства по отношению к Богу. Мир не иноческая стихия. Поэтому позволь мне удалиться в мою пустыню, где беседа с Богом составляет высшее благо моей души». Грустно было императору расставаться с божественным Павлом, к которому питал он самое глубокое уважение и родственную любовь; но Роман не решился удерживать его при себе против его собственной воли и желания. Он сказал только: «Не хотелось бы мне, святой отец, разлучаться с тобой, пока я жив, потому что ты доставил мне много утешения и был руководителем в путях спасения, но насильно удерживать тебя не смею. Прошу только об одном: возьми сколько угодно моих сокровищ и раздай их бедным в поминовение души моей». — «Государь! — отвечал на это Павел. — Не нуждаюсь я в твоих сокровищах и не могу раздавать их: есть множество нищих и здесь — позаботься о них сам. Впрочем, если желаешь оставить вечную о себе память, благословение и молитвенную помощь душе твоей за гробом, — восстанови на Святой Горе монастырь, основанный царицей Пульхерией и ныне пиратами превращенный в развалины».
     Предложение преподобного было принято с удовольствием и радостью. Император из собственных сокровищ отпустил суммы на восстановление монастыря, поручил это дело своим поверенным, и Ксиропотам с тех пор — в достойной царственного ктиторства красоте и великолепии. Не довольствуясь этим, Роман для освящения храма в новой обители назначил сына своего Феофила, занимавшего тогда кафедру Константинопольской Церкви. Мало того: как признак особого своего благоволения и внимательности к святому Павлу царь, при отбытии его из Константинополя, ввел его в свою сокровищницу и предложил ему взять с собой бесценный и божественный дар — значительного размера часть Животворящего Древа Креста Господня. Сам император в своей грамоте, данной на имя святого Павла, говорит об этом так: «Войдя в царскую мою сокровищницу с некоторыми из вельмож, я между частицами Древа Животворящего Креста нашел одну, более других значительную и достойную удивления, — особенно тем, что на ней и доныне виден незабвенный памятник Владычней страсти — дыра, где была пригвождена Божественная Плоть Господа моего в очищение грехов наших, и где струилась Пресвятая Его Кровь. Длина и поперечник этой частицы в локоть с лишком, а ширина — в меру двух сложенных перстов, толщина же — в один перст; веса в ней сто драхм. Это святое сокровище, это страшное знамение Небесного Царя, долженствующее явиться на небе перед пришествием Сына Человеческого для суда живых и мертвых. Это Божественное орудие спасения нашего я с любовью пожертвовал преподобнейшему Павлу Ксиропотамскому в неотъемлемую собственность обители, возобновляющейся моим царским иждивением, — пожертвовал до того времени, когда приидет Господь. Требую, чтобы этот дар отпущен был с церковными и военными почестями, а положат его пусть во святом алтаре как освящение и утверждение царской нашей обители».
     Получив Честное Древо, блаженный Павел благополучно прибыл на Святую Гору. После восстановления обители и освящения соборного храма Честное Древо, согласно царскому повелению, положил в алтаре на святом престоле. А так как слава святого пронеслась всюду, особенно же по Святой Горе, то скоро собралось множество монахов, чтобы под его мудрым и опытным руководством проходить крестный путь жизни, достойный иноческого их назначения. Избегая, однако же, молвы и многолюдства, преподобный Павел уклонился от всех и, поручив правление обителью одному из благочестивых братьев, удалился в подгорие Афона, где и посвятил себя совершенному безмолвию и строгому уединению. Но искренне преданные Павлу, питая чувство детской привязанности к нему и нуждаясь в личном его руководстве на жизненной стезе, и там нашли его, и поселились с ним вместе. Поэтому и здесь пустыня святого Павла быстро приняла вид иноческой обители, ибо число собравшихся к нему учеников доходило до шестидесяти человек. Такому обществу необходимы были положительные правила и условия пустынной жизни. Вместе с тем и внешнее положение, открытое с моря, было небезопасно — тем более что в то время нередко случались нападения, хищничества и разбой от сарацин. В такой крайности преподобный Павел снова обратился к константинопольскому двору с испрошением милостынного пособия для основания новой обители, в чем ему и не было отказано. Эта обитель была посвящена святому великомученику и победоносцу Георгию, а по имени своего основателя до сих пор носит название Святопавловской.
     Первым ее настоятелем был сам преподобный Павел: впрочем, недолго, потому что вскоре после основания ее наступил день и час блаженной его кончины, которая заблаговременно была открыта ему Богом. За два дня до кончины созвал он братство Ксиропотамской и новой своей обители. Когда братия окружила болезненный одр, преподобный Павел открыл старческие свои уста и прощальным голосом произнес: «Дети! Еще два дня, — и меня не будет среди вас. Вы знаете и видели, как я жил в этом святом месте, как с юности своей хранил заповеди отцов моих: умоляю и вас твердо хранить их, возлюбленные! В юности моей, когда усиливалась ересь иконоборчества5, я так ратовал против нее, защищая Православие, что готов был пролить кровь мою до последней капли из любви ко Христу. Обличение и уничтожение этой богоненавистной ереси, основанные на преданиях и свидетельствах святых отцов, которые я излагал и письменно и устно, стоили мне многих палочных побоев. Говорю об этом не из тщеславия, а для того, чтобы и вы переносили великодушно всякое искушение и скорбь в чаянии за то райских венцов от Бога».
     Горький плач и слезы братии заглушали предсмертные слова божественного Павла. «Отче, — говорили ему братья, — не оставляй нас в сиротстве и не лишай духовных твоих наставлений. Видя дивные твои подвиги, мы полагали, что ты никогда не должен умереть, а между тем ты отходишь от нас — утешение наше, отец наш и наставник!» Тронутый слезами и плачем братии, заплакал и сам умирающий и, сквозь слезы, продолжал: «Перестаньте, братья, плакать! Не смущайте своим плачем моего сердца. Что делать! Настало время, которого постоянно желала душа моя и страшилась плоть моя». С этими словами он встал, надел на себя мантию и, помолившись довольно долго, приобщился Пречистых Таин. Вдруг на лице его заиграл Божественный свет, так что окружавшая его братия, пораженная такой славой лица его, преклонилась ниц. Вслед за этим он сел и, проговорив всегдашнюю свою молитву «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святой — Троице Святая, слава Тебе!» — обратился к братии и сказал: «Более всего, чада мои и братья, любите друг друга, молитесь, смиряйтесь и имейте божественное послушание: монах, чуждый этих сердечных качеств и свойств ангельского образа, недостоин называться монахом — он не лучше мирянина».
     Потом добавил: «Горе монаху, если он увлекается общением и дружбой с отроками: трудно такому уберечься от сетей демонских и знаменоваться светом лица Божия». На вопрос же одного брата: «Как приобрести слезы умиления?» — святой сказал: «Имей всегда в уме твоем страшный суд и грехи твои — тогда нехотя потекут у тебя слезы». Наконец преподобный склонился на смертный одр и, скрестив на груди руки, возвел молитвенные очи на небо, вздохнул — и душа его тихо и мирно отошла к Богу. Это было 28 июля.
     Согласно воле и завещанию преподобного братия не похоронила смертные его останки на Святой Горе, а думала отдать ему последний долг на полуострове Лонгос (напротив Святой Горы). Но Бог устроил иначе. Отправившись на корабле со Святой Горы вечером и проехав ночью полуостров Лонгос, утром сверх всякого ожидания оказались они возле Константинополя. Весть о прибытии афонских монахов со смертными останками преподобного Павла быстро разнеслась по Константинополю и наконец достигла царских чертогов. Обрадованный таким неожиданным событием император и двор его торжественно вышли вместе с Патриархом и всем клиром навстречу преподобному Павлу. Стечение народа было чрезвычайное. При блеске бесчисленных свечей, с кадильным Фимиамом мощи были положены в великой церкви во славу Бога, дивного во святых Своих. Да воздастся Ему и от нас честь, слава и благодарение вовеки. Аминь.

     Прим.
  • 1 Царствовал в 811-812 годах.^
  • 2 Лев V Армянин царствовал с 813 по 820 г.^
  • 3 Преподобный Макарий Великий, ум. в 390-391 гг. Память 19 января/1 февраля.^
  • 4 Святая благоверная царица Пульхерия. (453 г.). Память 10/23 сентября.^
  • 5 Иконоборчество — ересь, отвергающая иконопочитание как идолопоклонство. Седьмой Вселенский Собор (Никея, 787) раскрыл догматическую сущность иконы и утвердил обязательность иконопочитания.^


  • Святая гора Афон

    Православный календарь

    Октябрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5 6 7
    8 9 10 11 12 13 14
    15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 1 2 3 4

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.