Вход

Изображения в галерее

798_5.jpg
829_75.jpg
130.jpg

Главная

Житие святого отца нашего Григория, епископа Акрагантийского ч. 2


     Между тем не только по всему Акраганту, но и по окрестным городам и селениям и даже по всей Сицилии разнесся слух о том, что епископа Григория застали с блудницей.
     К темнице собралось множество людей, любивших святого и не поверивших клевете; они в слезах сидели около темницы.
     Святой Григорий тем временем благодарил Бога, сподобившего его пострадать без вины. В полночь, когда он молился, великий свет осиял темницу, явился ангел Господень, освободил Григория от оков и, подкрепив его своими словами в терпении, сделался невидим, а темничные двери отворились сами собой. Находившиеся у темницы поклонились святому, говоря: «Теперь мы вполне убедились, что Бог — за тебя и все, что на тебя говорили — клевета».
     Они хотели пойти и убить Савина и Крискента, но святой удержал их от этого и запретил им поднимать опять распрю и проливать кровь и убедил дожидаться имеющего быть над ним суда.
     Экзарх, прибыв в Акрагант, созвал вое городское собрание и, сев на судейском месте, велел привести Григория и поставил его перед собой. Стали также перед судом и противники Григория вместе с Евдокией, которую экзарх спросил:
     — Правду ли ты говоришь, что епископ был с тобой?
     — Да, владыка, это — правда, он был со мной.
     Лишь только она произнесла это, тотчас напал на нее бес, поверг ее на землю и она валялась со страшным криком, мучимая злым духом. Страх напал на всех.
     — Григорий, — говорили благомыслящие, — неповинен в худом деле, ибо вот — наказание Божие постигло оболгавшую его.
     Но противники святого, потеряв всякий стыд, говорили:
     — Не сказали ли мы, что он — волхв и чародей? И своим волшебством он сделал то, что женщина теперь беснуется.
     Тем временем жена пресвитера Савина вместе с дочерью, исцеленной святым Григорием от немощи, поспешно прибежала в собрание и с гневом закричала на мужа:
     — Несчастный злодей! Ты забыл благодеяния этого святого мужа, исцелившего нашу дочь, и клевещешь на невинного! Уходи же из моего дома, я не хочу более с этих пор жить с тобой!
     Затем она припала к ногам святого и со слезами просила его:
     — Помилуй нас, раб Божий, и не помни зла, какое причинили тебе эти нечестивые завистники!
     В народе поднялся говор и шум: одни кричали, что Григорий невинен, другие, поверив клевете, продолжали утверждать, что он на бывшую с ним женщину навел беса своим волшебством. Экзарх, подкупленный Савином и Крискентом, держал их сторону, но, видя смуту, происходившую в народе, побоялся и, встав со своего места, ушел из суда, объявив, что следует расследовать дело обстоятельнее. Тогда святой Григорий добровольно пошел опять в темницу и сидел там, как находящийся под судом, ожидая, чем кончится начавшееся о нем дело.
     Экзарх, видя, что он не может ничего сделать с Григорием, не возбуждая смятения в народе, решил отправить его в Рим к самому папе и приказал приготовить для него особый корабль; при этом он написал папе послание, в котором заключалось обвинение Григория; подобное же послание к папе написали и клеветники Григория от себя. Экзарх дождался наступления ночи и вместе с Савином и Крискентом, взяв с собой Григория, тайным образом повел его на корабль. Вслед за ним шли его родители и домашние, плача и рыдая о нем; он же утешал их и увещал не плакать, обнадеживая, что они скоро опять увидят его здоровым и на епископском престоле. Посадив его на корабль, враги поручили его присмотру хозяина корабля по имени Прокопий, которому передали и свои послания к папе. Архидиакон Евпл с другими диаконами обступили экзарха и умоляли его позволить им отправиться вместе со своим отцом и учителем, но он не хотел даже и слушать их, и только одному из них, диакону Платонику, разрешил ехать с Григорием. Наконец, корабль отплыл и близкие Григория вместе с его родителями долго плакали по нем на берегу и, опечаленные, пошли домой.
     На утро у темницы собралось множество народа вместе с пресвитерами. Не найдя в темнице Григория, они пришли в смятение и начали плакать, и жаловаться на несправедливый суд над епископом. Затем они пошли к экзарху и, окружив его, спрашивали:
     — Куда вы девали нашего отца и доброго пастыря? Неужели вы его убили?
     — Нет, братия, отвечал экзарх, мы не сделали ему никакого зла, а только с миром отправили его к папе, как он сам просил нас.
     Собравшиеся призвали архидиакона Евпла и других диаконов и спросили их:
     — Вы должны знать, где наш святой епископ, — вы вчера были у него в темнице: скажите же нам по правде, где он теперь?
     Евпл и другие отвечали, что ночью экзарх отправил Григория к папе. Экзарх, видя, что в народе начинается возмущение, испугался и бежал из Акраганта. Возмущенный народ поджег дома коварных пресвитеров Савина и Крискента и искал их самих, чтобы предать смерти, но они скрылись в церкви. Народ бросился за ними, но Харитон, став в церковных дверях, умолял разгневанных людей не проливать крови из-за его сына, говоря, что, если обвинение, взводимое на их епископа, а его сына, окажется справедливым, то они и сами подвергнутся суду.
     Народ послушался Харитона и разошелся. Но сторонники Григория отправили, однако, послание правителю Сицилии, жившему в городе Сиракузах, и епископу этого города и известили их обо всем, что произошло с их епископом; правитель и епископ сиракузский были очень удивлены и сильно сожалели о Григории, хорошо зная его добродетельную жизнь. С посланием к ним отправлены были знатнейшие граждане Акраганта, а заведование церковными делами поручено было архидиакону Евплу до того времени, пока не возвратится Григорий, оправдавшись перед папой.
     Через несколько времени противники Григория опять сплотились и искали случая убить Евпла, и он, видя их озлобленность, бежал и скрывался до прибытия Григория, а Савин и Крискент с единомышленниками возвели на престол упомянутого еретика Елевсия. Городские власти и пресвитеры, убеждаемые Харитоном, не выражали своего неудовольствия ничем и совершенно замолкли, когда им сделалось известным от Харитона, что Григорий рано или поздно возвратится на престол. Таким образом, Церковь Божью в то время пасли вместо пастыря дикие звери, как только им хотелось: еретик Елевсий вынес мощи святых, лежавшие в алтаре, и хотел сжечь их, но огонь даже не коснулся их, после чего он велел бросить их ночью тайно для всех в море.
     Когда святой Григорий прибыл в Рим, сопровождавший его Прокопий вручил папе послания экзарха и клеветников Григория. Папа, прочитав эти послания, сильно разгневался на Григория и не допустил его даже лично к себе и, не спросив, признает ли он себя виновным, приказал сковать его по рукам и по ногам и заключить в темницу, а также — запереть в отдельной темнице и диакона Платоника. Когда святой сидел в заключении и молился, ночью осиял его свет, и два мужа в образе апостолов вошли к нему и сказали: «Радуйся, раб Христов и нами возлюбленный Григорий! Господь послал нас освободить тебя от оков, и мы радуемся, видя, как мужественно и терпеливо переносишь ты скорбь. Бог благоволит через тебя и в этом городе сотворить многие чудеса».
     Сказав это, они прикоснулись к его узам, и тотчас цепи упали с него и он, совершенно освобожденный, встал на ноги и до земли поклонился явившимся, которые, облобызав его, стали невидимы. Точно также явились они к диакону Платонику и, выведя его из заключения, привели к Григорию. Оба освобожденные вместе славили и благословляли Господа.
     У тюремщика, сторожившего заключенных, был единственный сын, 26 лет от рождения, которого уже шесть лет мучил злой дух, гонявший его по дорогам и пустыням; много раз отец связывал его железными путами и запирал в особой комнате, но он разрывал путы, выламывал дверь и убегал опять. Случилось так, что, когда Григорий сидел в темнице, уже свободный от оков, и Платоник был с ним, отец бесноватого поймал последнего и крепко приковал к столбу за руки, ноги и шею. Но бесноватый в полночь разломал железные узы, убежал и, найдя темничные двери открытыми, вошел в темницу и упал в припадке беснования у ног святого Григория, который, воздев руки к небу, помолился Богу и затем сказал бесу: «Господь наш Иисус Христос повелевает тебе, дух нечистый, выйти из Его создания».
     Бес тотчас же вышел. Между тем страж долго искал пропавшего сына и, в поисках, увидев, что темница отворена, пришел в смертельный ужас, думая, что узник убежал. Но, войдя внутрь, он увидел Григория и Платоника стоящими там и воспевающими Богу священные песнопения, а вместе с ними и своего сына — совершенно здоровым. Страж пал к ногам святого и воскликнул: «Воистину, ты — человек Божий! Прости меня, что я согрешил пред тобой, подняв на тебя руки».
     С этой минуты тюремщик благоговейно служил святому день и ночь, почитая его, как бы ангела Божьего.
     Около того же времени одна женщина, у которой была скорченная дочь, услышав, что святой Григорий исцелил тюремщика сына, пришла к нему в темницу вместе с дочерью и, упав перед ним на землю, умоляла его исцелить ее дочь. Он сказал ей, что это — дело не его, а единого только Бога, могущего все сотворить одним словом Своим. Но она неотступно продолжала просить его, пока, наконец, он не сотворил молитвы и не возложил на скорченную девицу руку, после чего она сейчас же выпрямилась. Мать с дочерью возблагодарили Бога и, поклонившись святому, в радости возвратились домой.
     — Кто исцелил твою дочь? — спрашивали у матери соседи.
     — Один не здешний епископ, — отвечала она, — который осужден, говорят, за какую-то вину и сидит в темнице: сначала он же исцелил тюремщика сына, а теперь — мою дочь.
     Слух о чудесном исцелении одним словом святым Григорием бесноватого и скорченной девушки распространился по Риму, и к нему стали приносить множество недужных, которых он также исцелял.
     Прошел год со времени прибытия Григория в Рим, и папа, наконец, вспомнил о сидящем в темнице епископе и послал за аввой Марком, о котором уже много раз говорилось выше. Когда авва Марк явился из своего монастыря, папа спросил:
     — Ты не знаешь, брат, что епископ Акрагантийский Григорий привезен сюда связанным и сидит в заключении за то, что совершил грех против 7-ой заповеди?
     Авва Марк, со вздохом, ответил:
     — О, если бы мне иметь его участь в день страшного суда!
     Тогда папа изменился в лице и сказал:
     — Посмотри, что пишет мне мой экзарх в Сицилии.
     Марк прочел послание экзарха, засмеялся и затем громко сказал:
     — Жив Господь, это — клевета на неповинного и чистого мужа, который, как ты и сам, владыка, знаешь, своею жизнью и чудесами подобен древним великим отцам.
     — Я знаю, — возразил папа, — что благодать Божия была на нем до его падения; но, когда он согрешил, благодать эта отнялась у него.
     — Бог знает правду Свою, — ответил Марк.
     — Итак, что же делать нам с ним? — спросил папа. — Как ты посоветуешь?
     Авва Марк отвечал:
     — Выслушай меня, владыка, и исполни совет мой: собери собор, призови епископов — не только своих западных, но пошли извещение и на Восток. Не будем судить Григория без ведома благочестивого императора и Константинопольского патриарха, но пусть и они пришлют от себя избранных мужей. Пошли также в Сицилию и вызови сюда обвинителей и ту женщину, и тогда, что Бог покажет, то и сделаем.
     Папа нашел, что совет Марка — хорош, и немедленно написал послания к императору Юстиниану и святейшему патриарху Константинопольскому, извещая их о всем и прося их прислать избранных мужей на собор; написал он также и своему экзарху в Сицилию, а равно властям и гражданам акрагантийским, повелевая им без замедления прислать к нему в Рим всех до одного обвинителей и женщину, которая, как говорили, впала в грех с Григорием.
     Император и патриарх, получив послания папы, удивлялись клевете, возведенной на Григория, и, не дав ей никакой веры, сожалели о том, что ни в чем неповинный Григорий столько времени сидит в темнице. Поэтому они поспешили послать от себя в Рим именитых мужей: царь — одного сановника по имени Маркиан, а патриарх — трех епископов, Анкирского, Кизического и Коринфского и хартофилакса1 Константина.
     Все посланные, как из Константинополя, так и из Сицилии, съехались в Рим на второй год пребывания святого Григория в темнице. Но Маркиан, не достигнув до Рима в расстоянии около восемнадцати стадий, опасно захворал, так что все отчаялись в его выздоровлении, и приехавшие с ним епископы были в великом огорчении. Едва-едва доехал он до Рима. Все окружившие его ходили за ним самым тщательным образом и ни один врач не в силах был помочь ему. Однажды вечером мимо дома, в котором остановился Маркиан, случилось проходить той женщине, дочь которой была исцелена святым Григорием. Услыхав плач его рабов, она спросила их, о чем они плачут.
     — О том, — отвечали они, — что господин наш умирает.
     — Если вы хотите, чтобы господин ваш был жив и здоров, — сказала она, — то несите его за мной, и я покажу вам врача, который исцелит его одним словом: врач этот многих исцелил в нашем городе, и не было больного, который ушел бы от него без исцеления.
     Рабы поверили ей, взяли своего господина вместе с постелью и понесли его за женщиной. Маркиан при этом не сознавал, что с ним делают, так как находился в сильнейшем жару и лежал в беспамятстве. Доведя их до темницы, где был святой Григорий, она сказала: «Здесь сидит тот врач, который исцеляет недуги одним словом».
     Рабы внесли своего господина в темницу, положили его к ногам Григория и со слезами умоляли его подать исцеление больному. Святой два раза позвал Маркиана, но он ничего не мог ответить ему. Святой, прослезившись, возложил руку на больного, и он тотчас же уснул, а перед этим не спал много суток. В полночь слуги подошли к нему и, дотронувшись, не нашли в нем ни малейшего жара и благодарили Бога. Когда окончилась ночь и святой начал петь утреню, Маркиан проснулся и встал совсем здоровый и не мог понять, где он находится, но, увидев Григория, узнал его и, поняв, что по молитвам святого он исцелился от болезни, пал к ногам его. Днем епископы — спутники Маркиана, пришли навестить его и не нашли его дома. Узнав, что он был отнесен в темницу к Григорию, они пошли туда и, увидев Маркиана здоровым, сидящим и беседующим с Григорием, изумились и сказали Григорию: «Благословен ты, отец Григорий, ибо удостоился благодати Божией и дара исцеления человеческих недугов».
     Они с любовью лобызали Григория и спросили, сколько времени он сидит в темнице. Он отвечал, что два года и четыре месяца. Епископы были очень недовольны тем, что папа столько времени держал неповинного мужа в заключении не произведя тщательного расследования. Они хотели вывести его из темницы, но он запретил им это, говоря, что ему невозможно без суда и приказания папского оставить места своего заключения. Тогда епископы пошли и обо всем доложили папе, который был очень удивлен и смущен их словами.
     После этого папа велел собраться собору в храм святого Ипполита, находившийся вблизи темницы. На собор явилось епископов, вместе с папой, 154 и великое множество римских иноков и граждан, так что все не могли поместиться в церкви. Приведены были на собор и обвинители, с Савином и Крискентом во главе, в числе 110-ти. За святым Григорием посланы были три епископа, пять пресвитеров и авва Марк, которые и привели его с честью. Восточные епископы и хартофилакс, увидев Григория, ставшего перед судом с таким смирением, как будто он был уже осужден, заплакали от жалости.
     Папа начал допрашивать обвинителей:
     — Какое обвинение возводите вы на вашего епископа? — спросил он их.
     — Мы застали его, владыка, — без всякого стыда отвечали они, — совершающим грех с женщиной.
     — Вы видели это своими глазами, или вам объявила об этом сама женщина? — продолжал папа допрос.
     — Мы, владыка, — отвечали они, — вошли, по обычаю, поклониться епископу, — застали женщину, спящей на его постели и взяли ее, а она уже в присутствии экзарха и народа призналась в том, что грех действительно был совершен.
     Епископы, прибывшие с востока, потребовали, чтобы была приведена в суд сама женщина, которая и обличила бы Григория перед всем собором. Но обвинители возразили:
     — Как же она может обличить его, когда она — бесноватая? С тех пор, как она согрешила с епископом, ее мучает бес.
     Однако бесноватую привели на собор. Два человека держали ее и она, потеряв от недуга разум, не сознавала, где находилась.
     — На суде, — сказал папа, обращаясь к клеветникам, — не допрашивают бесноватых и безумных, но вы, несчастные, должны сказать истину.
     — Мы уже сказали ее, — отвечали они, — теперь допрашивайте самого обвиняемого, что-то он скажет о себе.
     Тогда святой Григорий, вздохнув из глубины души, сказал:
     — Восстали на меня свидетели неправедные: чего я не знаю, о том допрашивают меня; воздают мне злом за добро (Пс 34,11—12).
     Как только он произнес эти слова псалма, женщина упала, мучимая бесом, и каталась у ног святого, испуская пену и впадая в бесчувствие. Все присутствовавшие пришли в ужас. Но святой, помолившись, сказал:
     — Во имя Господа нашего Иисуса Христа и ради святых отцов, собравшихся здесь, выйди, дух нечистый, из твари Божией, и пусть женщина, придя в разум, скажет истину относительно меня!
     Тотчас дух сотряс женщину и вышел из нее. Женщина лежала, как мертвая, но святой взял ее за руку и поднял. Сначала ее спросили, как ее зовут, а затем хартофилакс обратился к ней с вопросом:
     — Знаешь ли ты своего епископа?
     Она отвечала:
     — Знаю очень хорошо, так как много раз видела его, когда он обходил город, посещая нищих, больных и сирот и раздавая обильную милостыню. И сама я, окаянная, не раз удостаивалась получать от него милость.
     — Сотворил ли когда-нибудь ваш епископ грех с тобой? — продолжали допрашивать ее.
     Вздохнув из глубины сердца и прослезившись, она возвысила голос и воскликнула:
     — Жив Господь сил, он не знал меня никогда, и только два эти лукавые человека, стоящие перед вами, Савин и Крискент, обещанием больших денег заставили меня наклеветать на праведного мужа! Бог воздаст им и за мой грех, за то что они ввели меня в такое злоключение. С тех пор, как эти коварные искусители обошли меня и я склонилась на их речи, я нахожусь с великой напасти: бес вошел в меня и мучает меня до сих пор.
     Сказав это, она поверглась к ногам святого и со слезами говорила ему:
     — Помилуй меня, раб Божий, и прости меня, окаянную, тяжко согрешившую перед тобой! Клянусь Господом Богом моим, — я не встану от твоих ног, пока ты не пообещаешь мне прощение!
     Он отвечал ей:
     — Не наше дело — прощать грехи, а — Единого только Премилосердного Бога, а нам должно только умолять Его о прощении прегрешений, — и я буду молить Его, Всеблагого, простить тебе твои грехи.
     Епископ поднял женщину с земли. Изумление и страх напали на всех, бывших на соборе, и все благословляли Бога, восклицая: «Благословен Господь Бог, явивший раба Своего и обличивший ложную клевету!»
     Папа и все епископы были сильно раздражены на клеветников и начали укорять и стыдить их, а затем приказали разделить их на две части: клириков с Савином и Крискентом и мирян (первых всего было тридцать человек, а последних — восемьдесят), Евдокию, солгавшую на невинного, суд освободил от наказания, как уже ранее наказанную Богом, так как по попущению Его бес мучил ее уже два с половиной года, а виновников злодеяния осудили на изгнание: Савина — во Фракию, Крискента — в Испанию, а прочие клирики с бесчестием сосланы были в Равенну2 и должны были жить там в заключении и нужде. Мирян — противников Григория суд передал присланному императором сановнику Маркиану, а он посадил их всех в тюрьму, намереваясь впоследствии подвергнуть их тяжким наказаниям; но когда солдаты повлекли их в тюрьму, все они зарыдали и громко взывали к преподобному: «Помилуй нас, раб Христов, не отдавай нас на лютые муки!»
     И святой Григорий, бывший человеком крайне незлопамятным, упал на колена перед папой и всем собором и со слезами умолял помиловать его врагов и не наказывать их из-за него; и до тех пор не переставал он молить и плакать, пока все, прослезившись, не сказали: «Если ты прощаешь их и просишь за них, то мы — обезоружены».
     И велели стражи оставить их в покое. Но когда все клеветники стояли пред собором, внезапно поднялась сильнейшая буря, потряслась земля, померк воздух и тьма покрыла всех. Бывшие на соборе в ужасе думали, что земля рассядется и пожрет их, и, воздев руки, взывали: «Господи помилуй!» Буря прекратилась, и сделалось светло и тотчас на клеветниках обнаружилось наказание Божие: у всех у них лица стали черными, как бы сажа, а у Савина и Крискента, кроме того, губы оттянулись вниз так, что нельзя им было уже свести их и говорить: так постиг их гнев Божий. Весь собор, при виде такого чуда, возгласил: «Ныне познал я, что Господь спасает помазанника Своего, отвечает ему со святых небес Своих могуществом спасающей десницы своей» (Пс 19,7).
     После этого папа сказал клеветникам: «Слушайте, жалкие! Вот, вы сделались подобными отцу вашему диаволу, в древности омраченному, за то, что оклеветали праведного и святого мужа. Поэтому повелеваю вам: с нынешнего дня будьте рабами епископа Акрагантийского и его преемников, вы, и дети ваши и все потомство ваше до века; да не будет никто из вашего потомства иереем и даже клириком вообще; и всякий епископ, который осмелится поставить кого-нибудь из вашего племени иереем, диаконом, вообще — клириком, зная о вашем теперешнем беззаконном поступке, — да будет под клятвой».
     С этим судом папы согласился весь собор. А женщина, оклеветавшая святого, упала на землю и с плачем взывала к епископам: «Смилуйтесь надо мной, отцы святые, — отдайте меня в женский монастырь: я уже не могу возвратиться в свой город!»
     Согласно ее просьбе, она была отдана в монастырь святой мученицы Кикилии и приняла ангельский образ, в котором прожила в постоянных подвигах 22 года, и скончалась, раскаявшись во всех грехах своих.
     Оправдание Григория возбудило всеобщую радость. Между тем, наступил девятый час, и папа велел святому совершить Божественную литургию. Во время совершения ее, многие из епископов, наиболее достойные, видели благодать Святого Духа, осеняющую Григория. По окончании литургии всем была предложена на иждивение папы обильная трапеза, и все ели и пили во славу Божью.
     В то же время совершилось в Риме следующее чудо. Десять громадных отборных деревьев, назначенных для украшения храма святых Апостолов Петра и Павла и пригнанных по Тибру3, остановились среди реки, как бы упершись во что-нибудь или задержанные железными якорями, и, заняв собой поперек почти всю реку, мешали судам проходить выше. Много раз жители города пытались общими силами вытащить эти деревья и не могли, так как им препятствовала какая-то невидимая сила, наконец, сам папа попросил святого Григория, чтобы он своей молитвой двинул эти деревья. Святой послушался и пошел к реке в сопровождении множества народа. По пути к реке он увидел раскаленную печь и, свернув с дороги, набрал горячих угольев в полу своей мантии и понес; когда он дошел до упомянутых деревьев, бросил на уголья ладан и кадил с молитвой, как кадильницей, пылающей полой мантии, которая, подобно купине Моисее, горела и не сгорала. Затем он велел народу вытаскивать деревья на берег, причем деревья сделались необыкновенно легкими и как будто двигались сами собой, так что их без всякого затруднения вынули из реки. На них нашли следующую надпись: «пять деревьев святому Апостолу Петру и пять — святому Апостолу Павлу».
     Потом папа опять собрал епископов, после него еретик Елевсий был осужден и сослан в Испанию, а святой Григорий с почестями отпущен в Акрагант, но сначала он направился в Константинополь, где был принят подобающим образом императором и патриархом, и тогда уже только возвратился в Сицилию. Жители Акраганта устроили ему торжественную встречу, но святой отказался войти в оскверненную еретиками церковь и в епископский дом, и выстроил новый прекрасный храм во имя святых Апостолов Петра и Павла, а для себя устроил новый епископский дом, в котором долго жил, доблестно пася стадо Христово.
     Много поучительных слов написал святой Григорий и сотворил чудес; и в глубокой старости оставил земную жизнь4 и получил — вечную небесную вместе со Христом Господом, Которому слава во веки. Аминь.

Тропарь святителям Амфилохию и Григорию
Тропарь, глас 4:
      Боже отец наших, творяй присно с нами по Твоей кротости, не остави милость Твою от нас, но молитвами их в мире управи живот наш.

Кондак, глас 4:
      Светолучными сиянии Церковь Святаго Духа световодит, светлое совершающия твое успение, преподобне отче, всеблаженне Григорие.

Кондак, глас 8:
      Яко добродетелем учителя и святителем украшение Церковь, поющи тя, славит, Григорие, молитвами твоими подаждь чтущим тя любовию добродетелем исправление и соблазн избавление, яко непобедим.

Величание
      Величаем вас, святителие велиции Амфилохие и Григорие, и чтим святую память вашу вы бо молите за нас Христа Бога нашего.


     Прим.
  • 1 Хартофилакс значит хранитель бумаг. Так называлось особое должностное лицо при патриархе Константинопольском; на его обязанности лежал, между прочим, и суд по делам духовным.^
  • 2 Равенна — город с гаванью и крепостью при Адриатическом море, на северо-восточном берегу Апеннинского полуострова. Равенна существует до сих пор и представляет главный цветущий город итальянской области того же имени.^
  • 3 Тибр — одна из самых значительных рек средней Италии; на ней стоит столица Италии — Рим.^
  • 4 В конце VI или в начале VII века.^



  • Свт. Димитрий Ростовский

    Православный календарь

    Декабрь 2018
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    26 27 28 29 30 1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31 1 2 3 4 5 6

    События календаря

    Нет событий

    Обсуждение на форуме


    Статистика:Каталоги:Рекомендуем:
    Яндекс.Метрика
    Яндекс цитирования HD TRACKER - фильмы DVD, кино, HDTV, Blu-Ray, HD DVD, скачать, torrent, торрент
    Все материалы публикуются исключительно с разрешения правообладателей. ©   | Поддержка сайта - Дизайн студия КДК-Лабс 2005-2011 гг.